• Акунин Б. Детская книга: Роман / Ил. Д.Гордеева. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. — 543 с.: цв. вкл. — (Проект «Жанры»).

    Собственно говоря, все книги Бориса Акунина про Эраста Фандорина — «детские». Буквально с первой страницы автор предлагает читателю выступить в амплуа этакого жизнерадостного простака с высшим образованием, себе выбирает роль насмешливого профессионала, и, взявшись за руки, писатель с читателем весело танцуют на поминках традиционной литературы.
    Теперь у маэстро новая игра. Называется, как вы уже, наверное, слышали, «Жанры» и заключается в том, чтобы единовременно создать «Шпионский роман», «Производственный роман», «Исторический роман», «Триллер», ну и «Детскую книгу», конечно.
    В победе можно было не сомневаться. На уроке, посвящённом специфике жанра, конструкция Григория Шалвовича Чхартишвили должна теперь занимать первое место, потому что, как говорится, всё при ней:
    — занимательность (калейдоскоп приключений в настоящем, прошедшем и будущем);
    — познавательность (волшебный прибор УНИБУК, отвечающий на ВСЕ вопросы);
    — воспитательность (целая радуга мимолётных рассуждений о человеческих взаимоотношениях, государственном устройстве и религии);
    — мягкий юмор (фирменное средство писателя Акунина на этот раз в усиленной дозе, потому что жанр-то у нас — детский);
    — наконец, герой (настоящий правнук Эраста Фандорина, наследник по крови и духу, современный шестиклассник Эраст Фандорин по прозвищу «Ластик»)…
    Ну и, разумеется, такие неотъемлемые составляющие, как безупречный русский язык, широта кругозора, достоверность исторических деталей и прочие интеллигентские радости.
    Так почему же не хочется кричать «ура» и морозным московским вечером бежать в соседнюю лавочку за букетом алых роз для автора? Дело, видимо, в том, что, читая «Детскую книгу», невольно вспоминаешь о детях. Они ведь не знают, что это — игра. Они прочтут про Ластика, «игрушечного» ЛЖЕДМИТРИЯ и бесполое интернациональное существо Магдаитиро так, как читают всё, то есть — искренне. И вот тут флагман нашей литературной современности допустил маленькую ошибочку. Да, тонкий аромат умелой «конструкции» бодрит заплесневелых взрослых. Но дети должны просто дышать. К сожалению (или к счастью?), создавать живой воздух «по плану» пока ещё никто не научился.

    Арольд М. Парк Привидений: Повести / Пер. с нем. Л.Есаковой; Худож. Б.Штольц. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 293 с.: ил. — (Секретная миссия).

    «Требуется помощник для работы в саду. Основные качества: храбрость и умение держать язык за зубами» — так звучит объявление, найденное Максом в Интернете. И это не шутка, храбрость мальчику действительно будет нужна! Ведь работать придётся не где-нибудь, а в настоящем Парке Привидений».
    Согласитесь, подкупающая аннотация. Современный мир, где есть Интернет и совсем нет места потусторонним вещам, и вдруг — целый парк с привидениями, за которыми ещё и нужно ухаживать… Прочитав аннотацию, я ровно сутки сопротивлялся соблазну и, в конце концов, поехал в магазин и купил книгу.
    Вначале казалось, что не зря. Действие развивалось стремительно и последовательно: одиннадцатилетнему Максу нужно найти работу, ему попадается объявление о том, что в сад, расположенный на окраине города, требуется помощник садовника. Он приезжает туда и успешно проходит испытание — вскапывает грядку, которая, едва он отворачивается, вновь наполняется камнями. Но на эту и многие другие странности Макс предпочитает не обращать внимания, пока его подружка Софи, пришедшая с ним в сад, случайно не выпускает на волю кикимору. И тогда уже становится ясно, что сад вовсе не такой, каким кажется на первый взгляд.
    Чтение захватывает, стремительно несёшься вперёд, заканчиваешь первую часть книги — «Парк Привидений», приступаешь ко второй — «Заговор привидений» — и в недоумении останавливаешься. Что такое? Сюжет безвольно провисает, зачем-то появляются пространные напоминания о событиях, про которые говорилось буквально тридцать страниц назад. И всё это «разбавлено» (для объема?) совершенно ненужными эпитетами — «отчаянно воскликнул», «глухо проворчал»… Возникают персонажи, о которых раньше ничего не было сказано. Складывается впечатление, будто книга странно урезана, а две части повествования не связаны друг с другом.
    Всё это выглядело настолько странно, великолепная первая часть книги так сильно отличалась от натянутого повествования второй, что я попытался выяснить, в чём дело. Мои скромные познания в немецком позволили узнать следующее: у Марлизе Арольда есть ещё три книги, рассказывающие о приключениях Макса и Софи. Одна из них — «Парк Привидений: Тайный совет 12» — судя по выходным данным, как раз и повествует о событиях, которые почему-то были пропущены «Азбукой». Если это действительно так, очень жаль, что издательство решило по своему вкусу «отредактировать» книжную серию, лишив читателей середины истории про Парк Привидений.

    Бойко С.П. Шарль Перро. — М.: Мол. гвардия, 2005. — 291 с.: ил. — (Жизнь замечат. людей).

    Вот уже почти двести пятьдесят лет в России читают и любят сказки Шарля Перро. Но, как известно, у нас «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Все любили «Золушку» и «Красную Шапочку», восхищались «Спящей красавицей», боялись «Синей Бороды», а о человеке, который их нам подарил, не знали ничего существенного. И вот, наконец, Сергей Бойко, автор книги «Волшебная страна Шарля Перро» (1992), много лет изучавший творчество великого сказочника, написал увлекательное сочинение, в котором проследил год за годом, шаг за шагом всю долгую жизнь писателя и государственного деятеля.
    Судьба Ш.Перро и его братьев неотделима от истории Франции. Шарль родился в год осады Ла-Рошели, ребёнком праздновал со всем народом рождение дофина — будущего Людовика XIV, юношей пережил Фронду, едва не разрушившую государство. Затем стал правой рукой Кольбера, всемогущего министра финансов; одним из первых вошёл в Академию наук; возглавил и довёл до конца работу над «Всеобщим словарём французского языка»; отстаивал преимущество новой современной литературы и культуры перед сторонниками «древних». И даже… предвосхитил серию «ЖЗЛ», составив двухтомник «Замечательные люди Франции»!
    Вы спросите: а где же сказки? Сказки начались, когда Ш.Перро потерял нежно любимую жену и остался вдовцом с четырьмя детьми. Помня о своих невесёлых детских годах, он отдавал дочери и трём сыновьям всё тепло своего сердца и воспитывал их по собственной системе.
    Тема детства и отношения родителей к детям представляется С.Бойко едва ли не самой главной в истолковании биографии писателя; это — ключ к разгадке его судьбы. Второе издание книги С.Бойко уже называлось «Волшебная страна Пьера и Шарля Перро» (2002), потому что наш исследователь вслед за своим французским наставником и учителем Марком Сориано считал, что пятнадцатилетний Пьер Перро участвовал в собирании и даже обработке прозаических «Сказок матушки Гусыни».
    Первая русская биография Перро читается с увлечением и радостью, но и с досадой. Пожалуй, давно не приходилось видеть столь неординарную работу, напечатанную так небрежно: исторические имена набраны с таким разнобоем, что диву даёшься; переводчики стихотворных текстов во множестве цитат названы лишь дважды; стилистические недочёты, ошибки и т.д.
    Позволим себе привести только один пример. Шарль Перро впервые встречается с королём и видит его в кабинете на фоне атласного занавеса с кистями. Цитата (с. 127): «Людовик был без ливреи» (?!). Интересно, что сделал бы король с издателем, пропустившим такую фразу, — посадил в Бастилию или сразу приказал повесить?
    Печальнее всего, что, когда вышла эта книга, Сергея Павловича Бойко уже не было в живых. Возможно, при переиздании редакция сочтёт нужным сказать хотя бы несколько слов о человеке, поведавшем нам об одном из самых замечательных людей «века Людовика XIV» и о том «странном, хрупком и головокружительном шедевре, который оставил его имя в веках».

    Бонд М. Медвежонок по имени Паддингтон: Рассказы / Пер. с англ. А.Глебовской, К.Сиверцевой. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 272 с.: ил.

    По-видимому, любовь к игрушечным медведям у англичан в крови. Причём любовь эта давно стала предметом национального экспорта. Винни-Пух, например, говорит уже на стольких языках и наречиях, что одно только их перечисление заняло бы полстраницы. И хотя младший брат Винни — медвежонок Паддингтон — завоевал пока не столь обширные пространства, перспективы у него тоже имеются. Недавно стараниями переводчиц А.Глебовской и К.Сиверцевой он пересёк и границы России. Теперь мы тоже можем насладиться обществом Паддингтона, а заодно познакомиться с его создателем.
    Его зовут Бонд. Майкл Бонд. В отличие от своего однофамильца и соотечественника Джеймса, он никогда не состоял на тайной службе Её Величества королевы. Всё, что делал Майкл Бонд, он делал совершенно открыто. В юности — во время Второй Мировой войны — служил в армии. Тогда же начал писать. Потом работал оператором детских телепередач на ВВС. И хотя некоторые из рассказов Майкла Бонда публиковались в журналах и звучали по радио, настоящего успеха писатель добился только в 1958 году, когда увидела свет его первая книжка о Паддингтоне.
    Медвежонок Паддингтон — не совсем выдуманный персонаж, даже совсем не выдуманный. Игрушечный медведь, одетый как заправский путешественник (плащ, дорожная шляпа), был куплен Майклом для сына. Сыну же рассказывались всякие забавные истории, которые добрый папа сочинял о медвежонке. Потом Майкл Бонд решил, что если его невинное дитя с интересом слушает о приключениях и проказах Паддингтона, то другие дети тоже будут не прочь их послушать. Майкл записал несколько самых удачных историй и… напечатал книжку, которая стала раскупаться просто «на ура». Так что последующие десять лет Бонд писал продолжения. На сегодняшний день общий тираж книг о медвежонке Паддингтоне перевалил за 25 миллионов. И переводы имеются — на тридцать языков. Нет, теперь уже на тридцать один, считая русский.
    Читать книжку Майкла Бонда легко и приятно (временами, правда, переводчицы не слишком этому способствуют). Каждая маленькая главка — очередное приключение или проказа малыша-медведя, нелегального эмигранта из «Дремучего Перу». Не знаю уж, как обстоят дела в Англии с другими эмигрантами, но своему герою Майкл Бонд поспособствовал — семейство Браунов обнаружило только что приехавшего мишку в Лондоне на Паддингтонском вокзале (отсюда и имя) и приютило у себя в доме. А уж медвежонок обеспечил своих благодетелей, а заодно и читателей, самыми разнообразными и яркими впечатлениями. Так что в итоге все остались довольны.

    Брецина Т. Заклятые подруги: Повесть / Пер. с нем. Д.Гугина; Худож. Б.Готцен-Беек. — М.: Оникс, 2005. — 175 с.: ил. — (Только для маленьких колдуний!).

    Брецина Т. Как братьев превращают в лягушек: Повесть / Пер. с нем. В.Брун-Цехового; Худож. Б.Готцен-Беек. — М.: Оникс, 2005. — 175 с.: ил. — (Только для маленьких колдуний!).

    Общеизвестно, что женщины читают больше, чем мужчины, а девчонки — больше, чем мальчишки. Поэтому неудивительно, что ряд издательств реализует проекты, обращенные именно к девчачьей аудитории. К небольшой, но славной когорте таких издательств присоединяется «Оникс». Две повести Томаса Брецины открывают серию «Только для маленьких колдуний» («Не для мальчишек!» — предупреждает надпись на титуле).
    Белокурая, пухленькая Тинка умеет изображать примерную девочку; у темнокудрой Лисси характер, как у грозы в апреле. Они как наглядное пособие по теме «единство и борьба противоположностей». Объединяет их взаимная ненависть. Девчонки изводят друг друга постоянно и вдохновенно. Эту вечную вражду нельзя прекратить ни на минуту.
    И как быть, если мама Тинки (давно разведенная с мужем-«мерзавцем») и папа Лисси (вдовец) полюбили друг друга и решили пожениться! И уже покупают новый дом! И новоиспеченным сестренкам отводится общая комната!!!
    Лисси: «Да лучше я буду жить со скунсами в зоопарке, чем с ней!»
    Тинка: «Скунсы наверняка примут тебя с большим удовольствием».
    Положение безвыходное. Разве только колдовство одной мудрой старушки способно превратить заклятых подруг в единомышленниц и сестер...
    Впрочем, девчонок объединяет еще одно: у обеих есть братья, и эти братья — самые противные существа на свете. Они доводили сестер и тогда, когда девочки жили порознь; а уж теперь, когда семья стала гораздо многодетнее, — братишки нашли общий язык и принялись за еще более изощренные каверзы. Подвести электрический ток к дверной ручке, за которую возьмется любимая сестренка, или добавить в шампунь зеленой краски — это еще безобидные шалости! И раз уж Тинка и Лисси смогли подружиться и немножечко научились колдовать... Ах, как хочется, как ужасно хочется превратить братьев в лягушек! Мерзких, гадких, зеленых лягушек! Или хотя бы наколдовать им прыщей на физиономию.
    Но существует непреложное правило: колдовство не должно быть злым, иначе оно обернется против самих девчонок — будут они ходить в прыщах и шарахаться от гигантских пауков, предназначенных чересчур навязчивым соседям.
    Вот и попробуй вывернуться — и правила не нарушить, и братьям насолить! Или, по крайней мере, сделать так, чтобы они прекратили свои дурацкие выходки!
    …Эти книжки непритязательны. Они не претендуют на масштабность философских обобщений и не излагают последнюю-и-единственную-правду-этой-жизни; но они несомненно полезны.
    Ведь персонажи книг Брецины — самые обыкновенные дети, и почти все, что с ними происходит, может произойти с кем угодно. А колдовство старенькой госпожи Шикетанц — не более чем игра. Настоящее колдовство — это общее дело, общее увлечение, немножко терпения и взаимопонимания.
    Обидно только, что переводы повестей сделаны явно «мальчишками» и потому шероховаты. Написано же, что книжки не для них! Хорошо бы все-таки кое-кого из мальчишек превратить в лягушек. Хотя бы на время!

    Буццати Д. Невероятное нашествие медведей на Сицилию / Пер. с ит. Г.Киселёва, стихи в пер. М.Аннинской; Рис. автора. — М.: Самокат, 2005. — 111 с.: ил.

    Бывают книги, написанные как будто не автором, а самим временем, в котором они родились. Притча Дино Буццати о медведях, захвативших в незапамятные давние годы «невзаправдашнюю» Сицилию — это сказка XX века.
    Раньше не умели так сдержанно, почти буднично говорить о чудесах, бедах и радостях. Не умели так прятать улыбку, будто она просто растворилась в воздухе. Побаивались уместить в малом объёме много событий и сделать сказочных героев не «чёрными» и «белыми», но по-человечески разными, а битву «добра» со «злом» закончить вничью.
    Дино Буццати не боится ничего. В его совсем не длинной истории художественные жанры живут, как дружная семья: сначала вполне драматургическое представление героев и места действия; потом проза, плавно перетекающая в стихи и наоборот; почти «киношный» монтаж коротких глав, собирающих сюжет, как мозаику. А если ещё добавить, что иллюстрации к тексту (великолепные!) писатель-художник не только сам нарисовал, но ещё снабдил развёрнутыми подписями, живущими своей жизнью, получится картина вполне сферическая — мир одной книги.
    Детям всё равно, каким профессиональным путём автор пришёл к победе. Они станут переживать за маленького медвежонка Тони, которого украли злые охотники, будут удивляться тому, как сильно похожи друг на друга привидения медвежьи и привидения человеческие, будут с нетерпением ждать, какое именно желание исполнит волшебная палочка профессора Де Амброзиуса и, может быть, даже тихонько заплачут, когда предательская пуля сразит в бою доброго Царя всех медведей Леонция — папу медвежонка Тони.
    Детям будет хорошо, потому что в мире этой сказки они не одиноки — умный рассказчик бережно держит их за руку.
    Рекламируя книгу, издатели написали, что её нужно скорее поставить на одну полку с «Маленьким принцем». Предложение не вполне корректно, потому что настоящие произведения никаким сравнениям не подлежат. Можно только назвать главную черту: вот ещё одна грустная сказка, которая светится изнутри.

    Велтхейс М. Лягушонок и чужестранец: Сказка / Пер. с нидерл. И.Михайловой; Ил. автора. — М.: Текст, 2005. — 26 с.: ил.

    Десять лет назад в Нидерландах родилась программа «Общественное преобразование» (по-голландски её называют MATRA). Цель этой программы — сделать мир чуть более дружелюбным. Поэтому к своему первому юбилею MATRA решила подарить детям шестнадцати стран Европы красивую сказку о дружбе. Одновременно на шестнадцати языках появилась книга писателя и художника Макса Велтхейса (Max Velthuijs) «Лягушонок и чужестранец».
    В тихий звериный город однажды приходит чужак — Крысёнок-путешественник. Сначала он вызывает волну ненависти и самых недоброжелательных слухов и сплетен. Но его готовность всегда прийти на помощь даже недоброжелателям, лёгкий характер и большой жизненный опыт в конце концов превращают всех жителей города в друзей этого необычного чудака. А первым, кто, несмотря на все предрассудки, подружился с Крысёнком, стал Лягушонок, главный и любимый герой Велтхейса, которого по-русски называют ещё Вельтхаюсом.
    Это тот самый лягушонок, что был изображён на поздравлении с двухсотлетием Ханса Кристиана Андерсена. Тот самый лягушонок, что принёс голландскому сказочнику последнюю (Велтхейс скончался в январе 2005 года) и самую дорогую награду в его жизни — Золотую медаль IBBY (2004).
    MATRA не случайно остановила свой выбор на Велтхейсе: лауреат андерсеновской премии всю жизнь рассказывал истории о том, как дружба, доверие и доброта помогают жить и делают мир лучше. Не важно, какого цвета у тебя шкурка и какой формы твои уши, если в груди твоей бьётся горячее сердце и ты всегда готов прийти на помощь друзьям, утверждает сказочник, посвятивший свою книгу «всем зверям на свете, независимо от цвета их шкурки: чёрным и белым, синим и жёлтым, красным и зелёным, в полоску и в крапинку».

    Винничук Ю. История одного Поросёнка / Пер. с укр. Т.Поляковой; Худож. О.Петренко-Заневский. — Киев: А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА, 2005. — [24] с.: ил.

    Есть два соображения по поводу трёх «родителей» этой сказочки. Во-первых, почему-то кажется, что писатель, издатель и художник — совсем молодые. Во-вторых, слышно даже издалека, как они все вместе дружно смеются, выдумывая свою историю про поросёнка. Если же на деле всё было не так, беда невелика, потому что важен результат: весёлая, молодая книжка украинского издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА», которое, не стесняясь, честно пишет о себе: «Детское издательство».
    Мудрить над этой книжкой совершенно не хочется, анализируя всякие тексты-подтексты. Чего мудрить, если один поросёнок, которого так и звали — Поросёнок, отправился как-то бродить по свету и за несколько страниц крупного шрифта успел побывать в королевском дворце, победить разбойников, возглавить целый пиратский флот, жениться в городе Париже на прекрасной королевне, вернуться в родную гуцульскую Коломыю, а там… Ну и что? Ну, проснулся человек… то есть Поросёнок, под своим деревенским плетнём. Чего кудахтать, как глупые куры? Ведь он даже во сне ничего плохого не сделал, разве что пропустил хозяйскую кормёжку. А путешествовать любит, очень любит. Но только тогда, когда спит на солнышке.
    Насчёт картинок издатель предупреждает: они навеяны гуцульскими изразцами. Если это и вправду так, значит гуцулы в своей Коломые — большие молодцы. Вот уж кому не скучно жить среди разноцветных человечков, которых видимо-невидимо, и все куда-то бегут на круглых ножках, как будто танцуют вокруг распрекрасного розового Поросёнка с большими ушами.
    Заканчивается книжка не совсем обычно — коротенькой песенкой в честь издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА». Реклама, господа, в чистом виде реклама. А что поделаешь? XXI век — он и в Коломые двадцать первый. Да и чего этой книжке стесняться? Бумага отличная, мелованная, картинки — сочные, слова — самые простые, шутки, конечно, незатейливые, зато добрые. Любой первоклассник-второклассник скажет за такую книжку «спасибо».

    Волшебные существа: Энциклопедия / [Сост., вступ. ст. Н.Горелова; Пер. с англ. Н.Горелова, Н.Дьяконовой, Н.Масловой, Т.Шушлебиной; Пер. с лат. Н.Горелова; Оформл. О.Рябова]. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 432 с.: ил

    К разнообразным энциклопедиям волшебных существ присоединилась эта. Она посвящена миру британских легенд и сказок. Заинтересованным читателям известно, как высока там плотность сверхъестественного населения. Феи в своих холмах живут целыми племенами и народами. Лепреконы и банши предпочитают одиночество, но Волшебная Страна обширна, и духов-одиночек в ней тоже немало. Брауни, пикси, гномы, великаны, гоблины и хобгоблины, драконы и волшебные коты, болотные огни и духи деревьев — все имеют особенный вид и характер, хотя с трудом поддаются классификации.
    Знатоки — Николай Горелов и его товарищи — уверяют, что, например, среди духов из класса «буги» встречаются баргесты, браги, буканы, мампокеры, пэдфуты, тантерабобусы, баллбегги, шоки, трэши, урхины, клап-каны, Дженни-зелёные-зубы, Джек-в-кандалах, Разбитая-голова-и-кровавые-кости. (Перечисленными бугами в старой доброй Англии пугали непослушных детей. Однако к бугам же относили Крыжовниковую бабку, охраняющую сады, и Нелли-длинные-руки, оттаскивающую малышей от опасных водоёмов.)
    По обыкновению, Н.Горелов исходит из идеи, что его книга «прежде всего»«подспорье всякому, пытающемуся выяснить, откуда авторы fantasy черпают своё вдохновение» (см. вводную главу). Замечательно, что чтение книги, внимательное или даже беглое, наводит на мысли именно о том, как глубоки и таинственны воды, откуда писатели черпают своё вдохновение. И любого черпачка, хоть осколка чашки, бывает достаточно для сочинения литературного произведения.
    Источниками сведений для самой энциклопедии «Волшебные существа» послужили такие труды исследователей фольклора, как «Мифология фей» Т.Китли, «Древние легенды, заклинания и суеверия Ирландии» леди Ф.Уайльд, «Феи в народных сказках ирландцев» У.Б.Йейтса, «Народные сказки Западного нагорья» Дж.Кэмпбэлла, «Тайное содружество» Р.Кирка, «Обитатели страны фей» К.Бриггс и другие едва ли доступные рядовому читателю справочники, сборники, монографии.
    Издательскую же аннотацию, обещающую «полезную информацию о том, как вызвать фей, попасть в волшебную страну, избавиться от колдовства, распознать ложные огни, подружиться с брауни и одолеть дракона», видимо, следует воспринимать как шутку. Энциклопедия «Волшебные существа» научной книгой, конечно, не является, но и с потоком литературного мракобесия ничего общего не имеет.

    Гейман Н. Коралина / Пер. с англ. Е.Кононенко; Ил. D.McKean. — М.: АСТ: ЛЮКС, 2005. — 159 с.: ил. — (Альтернатива).

    Детьми мы часто выдумываем себе разные страхи и сами же начинаем в них верить. Нас волнуют вопросы, которые показались бы странными благоразумным взрослым, а потому мы загоняем эти вопросы вглубь, на самое дно сознания, и стараемся не замечать, до тех пор пока они не всплывают на поверхность, заставляя нас размышлять с труднообъяснимым беспокойством: а почему мои папа и мама — это мои папа и мама? а если бы у меня были другие родители? и жили бы мы не здесь, а где-то ещё — в другом месте, в другое время, в другой жизни?..
    Осознание себя в этом мире сопряжено с немалыми трудностями. Когда ребёнок обнаруживает, что окружающий мир огромен и непредсказуем, и всякое может случиться, — буйное детское воображение начинает работать с удвоенной силой. Когда же к ребёнку приходит понимание, что и он тоже смертен, включается ещё и страх. Страх и воображение — бог знает, куда они могут завести. В «страшилках», которые дети рассказывают друг другу, они дают выход своим реальным и мнимым фобиям. Возможно, поэтому потребность в страшных историях вряд ли когда-нибудь исчезнет окончательно.
    Нил Гейман, автор нашумевшего романа «Американские боги», написал свою «Коралину» («Coraline», 2002), попытавшись ухватить за чешуйчатый хвост один из распространённых детских страхов. Коралиной зовут девочку, которая вместе с родителями переехала на новое место жительства, в большой старый дом с мансардой, подвалом и заросшим садом с огромными старыми деревьями. В саду есть заброшенный колодец, а в доме — запертая дверь, которая никуда не ведёт. Однажды девочка находит от неё ключ и, пройдя сквозь неожиданно возникший проём в стене, обнаруживает по ту сторону двери… такой же дом, где живут такие же папа и мама. Такие же, да не совсем. Когда другая мама повернулась лицом к Коралине, та увидела, что «вместо глаз на неё смотрят большие чёрные пуговицы». О том, что случится дальше, и подумать страшно: настоящие родители девочки окажутся заперты в магическом зеркале, и чтобы их освободить, ей придётся искать детские души, томящиеся в плену у злой ведьмы; ночами будет бродить, постукивая когтями, отрубленная рука, живущая самостоятельной жизнью; будут шептаться мерзкие крысы с красными светящимися глазами; да и заброшенный колодец сыграет в судьбе Коралины не последнюю роль…
    Едва появившись в печати, повесть Нила Геймана получила от критиков эффектное определение: «“Алиса в Стране Чудес”, написанная Стивеном Кингом». От Кинга в ней нет почти ничего, а вот аллюзии на Кэрролла рассыпаны по тексту «Коралины» щедро. Иногда, правда, кажется, что если бы писатель обошёлся без этих новомодных постмодернистских штучек, повесть приобрела бы ещё большую целостность и серьёзность. Но, возможно, тогда бы ей не удалось собрать весь урожай жанровых «фантастических» премий («Хьюго», «Небьюла», премии Брэма Стокера и журнала «Локус»), которые вскоре посыпались на неё одна за другой.
    Ил. Д.Маккина к повести Н.Геймана «Коралина»Предложенный издательством «АСТ» перевод не позволит в полной мере оценить выразительность лаконичного авторского текста. И всё же «угадать» первоисточник в этой книжке можно, хотя бы благодаря воспроизведённым в ней оригинальным иллюстрациям Дэйва Маккина. Конечно, подросткам — и младшим, и старшим — будет сильно не по себе при чтении «Коралины» (а разве не этого мы ждём от всякой качественной «страшилки»?). Но повесть Нила Геймана способна не только напугать. Финал её вполне оптимистичен, ибо в очередной раз подтверждает справедливость слов Г.К.Честертона, вынесенных автором в эпиграф: «Сказки — больше, чем правда, не потому, что в них рассказывается о существовании драконов, а потому, что они говорят нам: драконов можно победить».

    Герасимова Д.С. Крокодиловая роща: [Стихи для детей] / Ил. автора. — М.: Скрипторий 2000, 2005. — 47 c.: ил. — (Калейдоскоп детства).

    Четыре крокодила и две маленькие птички образуют пирамиду, дружелюбно глядя с обложки. На авантитуле — застенчивый дракон колышет головами, и вдруг ты видишь, что дракон тоже может быть… дамой. Или дамами? Ведь голов-то пять: две — в шляпках с бантом и пёрышками, три — в колпачках разных; на шеях шарфики, бантики, косынки, а в сумке — маленький дракончик с одной пока что головой. На одной из шляпок приютилась синяя сова…
    Листаем дальше, постепенно разувая глаза и души. Здесь ни один зверь, ни один стих не одинок, а все соединены друг с другом рисунком-разворотом и тайной мелодией слов. На светлых страницах — мир дневной и домашний, на зелёных — лесной и ночной. Но чудеса и превращения могут переходить с одной страницы на другую. Здесь всё рядом — звери и дети, деревья, птицы, рыбы и рыбаки, вода и земля… Маленькие — на спинах и лапах у больших, как и должно быть в этих тёплых джунглях, где все друг из друга вырастают и прорастают, переползают и перелетают всё вперёд и вперёд…


      На фоне крупных белых звёзд
      Летит в ночи сова.
      Как кот стоит огромный мост.
      В воде блестит плотва.

      Заснули мыши у печи
      И лодки у пруда.
      И лишь сова летит в ночи
      Неведомо куда.

      Заснули кресло и окно,
      И мой скрипучий стул,
      И даже я уже давно,
      Давным-давно уснул.

      И где-то спят мои друзья,
      Враги, леса, трава.
      Но снится мне, что это я
      Лечу, а не сова.

      Внизу, вдали круглится мост
      И спину гнёт как кот,
      А я лечу на фоне звёзд
      Без горя и хлопот.

      Я громко ухать не хочу,
      И никого не съем…
      И знаю я — куда лечу,
      Не знаю лишь — зачем…
    Д.Герасимова. «Сова»

    Гиваргизов А.А. Записки выдающегося двоечника: [Сб. рассказов] / Худож. Е.Блинова. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 143 с.: ил. — (Школа прикола).

    Браво!
    Браво, Артур Александрович, редактор Михаил Морозов, художник Елена Блинова, издательство «Эгмонт»! Поздравляю всех нас с выходом нового — второго по счёту — авторского сборника одного из самых классных (омоним!) современных детских писателей. После книжки «Со шкафом на велосипеде» победитель Первого Всероссийского конкурса «Алые паруса» (2003) одарил нас следующей порцией «страшно непедагогичных» школьных рассказов.
    Эта книжка сразу не захотела быть просто книжкой. На полке магазина она прикинулась забытой кем-то школьной тетрадкой, выставив на всеобщее обозрение не корешок солидного переплёта, а ребристую упругую пружинку, скрепляющую изрисованные школярскими каракулями страницы. Естественно, чистыми такие тетрадки долго не живут: уж больно заманчивы их белоснежные просторы для ручек и карандашей. Так и есть! Странички этой «тетрадки» уже заняты «ЕжеДневником» некоего «выдающегося двоечника, трижды ученика 4 класса» Гаврилова Серёжи…
    Листаем, так как оглавления в книге-тетрадке, конечно же, нет. Записи ведутся на переменах, за три минуты до начала урока, на всех уроках, после уроков, дома (ночью), во время болезни, в трамвае, во сне (в ночь с 26.09 на 27.09) и даже на педсовете, куда Серёжу Гаврилова «пригласили выступить с докладом “Почему дети не хотят учиться и не делают уроки”». Ежедневник ведётся регулярно — с 1-го сентября. Но уже в октябре хозяин тетрадки явно заскучал, о чём свидетельствуют строки «ничего интересного не произошло» или «опять ничего интересного». Перед глазами всё те же: круглая отличница Сереберцева, Кулаков, «хитрый» Зубов, очень строгая Елена Николаевна, физичка Вера Петровна…
    «Энтузазизм» автора записок стремительно убывает. Вот октябрьская запись: «Интересное было, но это секрет». А потом вообще — с 22-го по 31-е октября — «страницы куда-то пропали». На этом прекратилась жизнь ежедневника, но не тетради. На смену ежедневнику пришёл «Альбом», включающий в себя 23 рассказа о Коле, «очень способном мальчике», которого родственники называли «наша надежда». После альбома нашлась пара страниц для «Блокнота», куда поместилось несколько историй, подтверждающих всякие мудрые мысли. Например, такую: «Не заставляйте умирающих мыть посуду. (Из журнала “Здоровье”)».
    В общем, книжка сделана с выдумкой. Автору, учителю музыки, как никому другому, известно: ничто так не характеризует ученика, как его тетрадь. В этом сборнике Артур Гиваргизов остался верен себе, сохранив и прежних героев, и лаконичную форму мини-рассказа, и стиль. Кто-то из критиков уже назвал Гиваргизова «современным Хармсом», у кого-то нашлись в запасе умные филологические термины: «сюрреализм», «ирония», «парадокс», «юмор абсурда».
    Истоки гиваргизовского стиля, при желании, можно отыскать в стилистических алогизмах Гоголя, Козьмы Пруткова, Чуковского и т.д. Рассказы Гиваргизова — не просто «приколы» (хоть и значится на обложке: «Школа прикола»), а своеобразное лекарство от обыденности и скуки. Весёлое лекарство для взрослых и детей.
    От всех болезней выписываю всем (и, конечно, себе — от занудства) такой вот рецепт: принимать рассказы Гиваргизова по одному… нет, мало… лучше по пять штук четыре раза в день: перед школой, на уроках, на большой перемене и самый весёлый — на ночь. Но предупреждаю: выбрать будет трудно.

    Гиваргизов А. Про королей и вообще / Худож. А.Микора. — М.: Гаятри, 2005. — 95 с.: ил. — (Проект «Сказки?»).

    Первым делом дайте эту книгу детям. Как они скажут, пусть так и будет. Не говорите заранее, что «это, скорее, для взрослых» и разные слова. Дети лучше знают, что им подходит, а что нет. Может быть, когда некоторые из них окончат школу и выйдут в короли и министры, они как раз так и будут жить, как здесь написано. А некоторые скажут: «Ни за что и никогда!» Вот взяла же принцесса Элеонора и вышла замуж не за расколдованного рыцаря, а за Лёшу. Если же кто-то чувствует, что выше зайца ему не подняться, то пусть учится человеческому и гульдены готовит. Ну-ну, не всё так страшно. Люди-то хорошие. И король Филипп (Филипп Хитрый, Филипп Особенный), и король Бахарах ничего плохого не делают: играют в прятки, немножко воюют, пристраивают принцессу… Разве что иногда казнят кого-нибудь — так, для порядка, или по ошибке. Но это же не со зла. Зато у простых крестьян и даже у зайцев денег больше; они могут при случае и королевскую карету купить, и даже полкоролевства. Правда, у этих сказок конец не всегда хороший бывает, часто и вовсе неожиданный… А вы как думали? Всё по старинке? На дворе уже двадцать первый давно, а всё ждут чего-то, как маленькие. И вообще. Не задавайте лишних вопросов. Где смешно, смейтесь. А где грустно — можете погрустить или даже задуматься. Только не слишком глубоко. Один разбойник стал думать о своей жизни и чуть было не раскаялся, но в последний момент в тёмном переулке профессиональное чутьё подсказало ему, что у ювелира в кармане драгоценные камни, и он сказал: «Ладно, последний раз. С завтрашнего дня больше никого. Хотя, завтра суббота. Тогда лучше с понедельника». И достал ножик.

    Григорьев О. Стихи для детей / Ил. И.Затуловской; Оформл. Т.Кормер; Вступ. ст. М.Яснова. — М.: Самокат, 2005. — 79 с.: ил.

    Михаил Яснов пишет об Олеге Григорьеве: «Возможно, он последний поэт советского литературного подполья, списков и машинописных листков, передававшихся из рук в руки». Точнее, Олег Григорьев (1943-1992) — один из поэтов советского литературного подполья и во всех смыслах среди них не последний. В семидесятых и восьмидесятых годах уже прошедшего века его стихи действительно распространялись в списках, изредка публиковались и, что самое замечательное, бытовали как фольклор.
    В отличие от особенно несчастливых авторов, он мог гордиться тем, что издательство «Детская литература» напечатало три его книги: в 1971 году — «Чудаки» (60 страниц), в 1980 году — «Витамин роста» (64 страницы) и в 1989 году — «Говорящий ворон» (63 страницы). Зато в 1997 году в издательстве «Мартин» вышла большая книга Григорьева под названием «…Прямо по башке…» (то ли восклицательный знак поставить, то ли ещё одно многоточие).
    Для многих имя Олега Григорьева — пустой звук. Ничего, это в порядке вещей. Некоторые сразу припоминают четверостишие: «Прохоров Сазон / Воробьёв кормил. / Бросил им батон — / Десять штук убил». Иные держат в памяти что-нибудь поистине чудесное — и не детское, и не взрослое: «Говорящий ворон на окошко сел / И моё жилище с грустью оглядел. / Он меня не очень оторвал от дел — / Не сказал ни слова, дальше полетел».
    В новой книге издательства «Самокат» поэт представлен как следует: есть стихи про Сазона и про ворона, про дырявый зонт и про глобус — чучело Земли, и стихотворема «Витамин роста» на своём месте. Стихи Олега Григорьева нравятся пытливым детям и проницательным взрослым, потому что он поэт с острым чувством слова и образа:

      Я несу на носу
      Паука на весу.

    * * *

      Я взял бумагу и перо,
      Нарисовал утюг.
      Порвал листок, швырнул в ведро —
      В ведре раздался стук.

    А вот господа оформители урок поэта не усвоили. Неудобно даже говорить здесь о том, что имитация детского рисунка — приём эффектный, но обманный.

    Грипе М. Сесилия Агнес — странная история: Повесть / Пер. со швед. Н.Фёдоровой; Ил. Н.Шаховской. — М.: ОГИ, 2005. — 342 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Повесть Марии Грипе очень похожа на шараду. Вернее, писательница выстраивает её как шараду, заставляя героев и читателей упорно собирать и складывать разрозненные части единого замысла.
    С первых же страниц главная героиня — девочка-подросток Нора, сирота, живущая на попечении родственников, — вовлекается в какое-то почти мистическое действо. После переезда на новую квартиру с Норой вдруг начинают происходить странные, необъяснимые вещи — такие, о которых невозможно рассказать даже близким людям. Да и где найти настолько близкого человека, с которым хотелось бы поделиться переживаниями и страхами?..
    Постепенно Нору затягивает настоящий водоворот неясных слухов, полузабытых воспоминаний, обрывков фраз, знакомых и незнакомых лиц, таинственных звуков и запахов, нечаянно или намеренно произнесённых слов. Сначала это лишь беспокоит и пугает её, потом приобретает некую закономерность и, наконец, складывается в чёткую и ясную картину, позволяя добраться до самой сути происходящего, понять окружающих и найти себя. А одиночество, которое вначале казалось непреодолимым, отступает, давая место уверенности и чувству защищённости.
    В самом конце повествования фраза Артура Шопенгауэра, взятая эпиграфом к книге, обретает вполне конкретный, но от этого не менее глубокий смысл: «Таким образом, каждый человек должен осознавать себя как существо необходимое…»
    Напоследок маленькая заметка специально для соотечественников. В своей повести шведская писательница весьма изобретательно и остроумно обыгрывает образы русских народных сказок.

    Грипе М. Тень на каменной скамейке: Повесть / Пер. со швед. Е.Ермалинской, И.Матыциной, М.Хохловой, Е.Серебро; Ил. Н.Шаховского. — М.: ОГИ, 2005. — 368 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Грипе М. …И белые тени в лесу: Повесть / Пер. со швед. А.Зайцевой, О.Коваленко; Ил. Н.Шаховского. — М.: ОГИ, 2005. — 504 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Грипе М. Дети теней: Повесть / Пер. со швед. Г.Палагуты; Ил. Н.Шаховского. — М.: ОГИ, 2005. — 448 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Грипе М. Тайник теней: Повесть / Пер. со швед. Е.Энеруд, Е.Ермалинской; Ил. Н.Шаховского. — М.: ОГИ, 2005. — 368 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Четыре новые (в смысле, только что переведённые на русский язык) повести знаменитой шведской писательницы. Казалось бы, большая радость. Радость от встречи со странным, тревожным, таинственным миром Марии Грипе…
    Но увы, на сей раз ожидания не оправдались. Уже к концу первой книги возникает ощущение некой подделки, и тянет взглянуть на переплёт, чтобы удостовериться: Грипе ли автор? или кто-то другой резвится, пародируя стиль лауреата Андерсеновской премии?
    Нет, внешние атрибуты вполне узнаваемы. Те же одинокие, неприкаянные сердца, те же запутанные лабиринты человеческих отношений, та же тревожность, намеренная недосказанность, импульсивность. Но не хватает тонкости и глубины, да и чувства меры, которые всегда позволяли Грипе находить удивительно точный баланс реальности и вымысла, мистики и философии. Тот баланс, что и создавал реально-зазеркальный мир её книг.
    История, рассказанная в тетралогии, вызывающе неправдоподобна. Стоит, наверное, коротко пересказать её, чтобы придать некоторую конкретику нашим отвлечённым рассуждениям.
    Первый том начинается с того, что в обычную шведскую семью поступает на службу весьма необычная юная горничная, старательная, очень обаятельная и окружённая тайной. Под конец повести выясняется, что она, вероятнее всего, незаконная дочь хозяина дома. Но Каролина (так зовут горничную) признаётся в этом только Берте, одной из троих детей своего предполагаемого отца.
    Во второй книге Берта и Каролина, так и не выдав никому своей тайны, решают во время летних каникул поработать вместе, чтобы лучше узнать друг друга вдалеке от взглядов домочадцев. Объявление в газете о том, что в Замке Роз требуются компаньоны — юноша и девушка — приходится как нельзя кстати. Каролина переодевается в мужской костюм, и в таком виде теперь уже Карл и Берта прибывают в замок. Очень скоро обитатели замка подпадают под сокрушительное обаяние Карла. Юные хозяева — мечтательный Арильд и прекрасная, но немая Розильда — буквально влюбляются в него. А Берта тем временем раскрывает трагическую тайну замка и узнаёт, что мать близнецов, которую все считали погибшей, жива.
    Третий том приносит новые потрясения как героям книги, так и читателям. Арильд и Розильда теряют отца, бригадного генерала Максимилиама Фальк аф Стеншерна, героически гибнущего на поле сражения. Но зато обретают мать, которая воскресает, как птица Феникс, да к тому же ещё оказывается родительницей Каролине (!), которая, в свою очередь, расстаётся с мужским нарядом, чем весьма шокирует окружающих, и уходит в актрисы.
    Четвёртый том, написанный уже от имени Каролины, тогда как в предыдущих рассказчицей была Берта, весь построен на её, Каролины, глубокомысленных рассуждениях об актёрском ремесле. Здесь истерические припадки героини чередуются с занудным самокопанием и многочисленными сценариями для немого кинематографа (дело ведь происходит в начале века), которые Каролина пишет с поистине маниакальным упорством.
    Из событий, которыми последняя повесть небогата, стоит упомянуть лишь одно: весть о гибели Максимилиама Стеншерна оказывается ложной. Барон благополучно возвращается в замок…
    Короче говоря, странная, несуразная и весьма утомительная бредятина.
    Стыдно, конечно, и даже недопустимо говорить так о произведении классика шведской литературы. И для меня не нашлось бы никаких оправданий, кроме одного: я всё это прочитала! Всю тетралогию, все четыре тома, все 1968 страниц — от самой первой до самой последней!

  • Даль Р. БДВ, или Большой и Добрый Великан / Пер. с англ. И.Шишковой; Ил. К.Блейка. — М.: РОСМЭН, 2005. — 206 с.: ил.

    Лучше поздно, чем никогда. Эту поговорку в очередной раз пришлось вспомнить, взяв в руки издание знаменитой сказочной повести английского писателя Роальда Даля (1916-1990) «БДВ» («BFG», 1982), которая наконец-то увидела свет в России. Причём уже традиционно — с «родными» иллюстрациями Квентина Блейка, обладателя Международной Золотой Медали имени Х.К.Андерсена.
    История, рассказанная Далем, началась лунной ночью, в «час тёмных сил», «когда все дети и взрослые крепко-крепко спят, а ведьмы и чудовища выходят из своего укрытия…»
    Маленькие дети, ни за что в этот час не вставайте с постели! Даже для того, чтобы зашторить от назойливого лунного света окно. А не то стук вашего сердечка услышит какое-нибудь пробегающее мимо чудовище, как это случилось с сироткой Софи. Хорошо ещё, что это был Большой и Добрый Великан, великан-сонодув, вдувающий в детские комнаты приятные сны. Но и он вынужден был схватить Софи в одной ночной рубашке и отнести в Страну Великанов, где, кроме него, живут ещё девять огромных людоедов, одни имена которых — Костипогрызём, Мясозаглотнём, Кровушкипопьём, Детокпожуём и т.д. — любителям ужастиков и страшилок скажут о многом. Каждый вечер свирепые пятнадцатиметровые громилы отправляются в разные концы света «ужинать». Среди этого великанского племени БДВ оказался недомерком (всего семь метров ростом) и со странностями. Его огромные уши, похожие на колёса грузовика, могут улавливать «тайный шёпот мира». Например, «шаги божьей коровки, когда она ползёт по листу». К тому же БДВ оказался увлечённым коллекционером снов, которые он ловит сачком для бабочек, и единственным из великанов, отказывающимся есть людей. А ещё он порой так замысловато выражал свои мысли, что Софи поначалу с трудом его понимала. Он, бедняга, никогда не ходил в школу, поэтому слова для него — «неразмышиная проблема». Так что будьте с ним помягче и «не перебулькивайте». И «только не прикнопывайтесь!» Тогда быстро разберётесь, «правый» он или «левый».
    Само собой разумеется, Софи и БДВ подружились и даже придумали замысловатый план по нейтрализации злобных великанов-людоедов. Раскрывать все нюансы этого остроумного плана воздержусь, могу сказать только, что в осуществлении грандиозной операции принимали участие сама английская королева, главнокомандующий английской армии, а также главнокомандующий военно-воздушными силами. Пусть лучше вам расскажет обо всём сам Даль — неподражаемый фантазёр и виртуозный сказочник. Сказка у него — одновременно и ужастик, и философская притча, и эксцентрическая комедия с характерным для Даля чуть грубоватым юмором, за который его недолюбливают некоторые пуритане. Ну что взять с неотёсанного БДВ, который всем напиткам предпочитает «клубнипекс», вызывающий «бурзофуканье»! Ведь маленькая, но умненькая и благоразумненькая Софи всегда рядом, она успеет извиниться и покраснеть за недостойное поведение БДВ даже перед самой королевой.
    Однако мне не терпится сообщить главное: в конце концов выяснится, что сказка о БДВ… автобиографична, так как БДВ — это сам Роальд Даль! И в это стоит поверить, поскольку в жизни писатель действительно был очень высокого роста — шесть футов и шесть дюймов!

    Даль Р. Ведьмы: Сказоч. повесть / Пер. с англ. И.Висковой; Ил. К.Блейка. — М.: РОСМЭН, 2005. — 192 с.: ил.

    Фильм английского режиссёра Николаса Роуга, поставленный по повести Роальда Даля «Ведьмы», уже давно и не раз показало телевидение, а вот сама повесть подоспела только сейчас. И не то чтобы Даля у нас мало переводили — разные издательства то и дело радуют и детскими, и взрослыми его книжками. Но до «Ведьм» у всех почему-то никак не доходили руки; наверное, вопрос упирался в права — повесть-то 1983 года.
    Зато теперь можно спокойно снять с полки изящно оформленную книжку и с превеликим удовольствием взяться за чтение:
    «Вы заметили, что в сказках ведьмы носят дурацкие чёрные шляпы, тёмные одежды и летают на мётлах?
    Но наша история — не сказка!
    Мы расскажем о ведьмах настоящих!»
    Всем известно, что лучшие сказки — это как раз те, в которых всё по-настоящему и взаправду. Читатель ни на минуту не должен усомниться в том, что самые невероятные события, где бы они ни происходили, действительно имели место. Когда слушаешь истории о ведьмах, которые рассказывает мальчику — герою повести — его старенькая бабушка-норвежка, устроившись в удобном кресле и покуривая пахучую сигару, прямо-таки рот хочется раскрыть от изумления и сладкого ужаса, но даже в голову не приходит усомниться. Говорят, что прототипом бабушки послужила любимая мама Роальда Даля; она, как и его отец, тоже родом из Норвегии. Вот откуда у него замечательный дар рассказчика, заставляющий даже самого безнадёжного скептика внимать, развесив уши и ловя каждое слово.
    Итак, настоящие ведьмы живут среди нас и почти неотличимы от обычных женщин. Есть, правда, несколько вполне конкретных признаков, по которым этих коварных созданий, люто ненавидящих детей и всеми силами старающихся их извести, всё-таки можно опознать. Во-первых, они носят перчатки, скрывающие их тонкие, кривые когти. Во-вторых, все они совершенно лысые, а потому вынуждены ходить в париках. В-третьих, на ногах у ведьм совсем нет пальцев. Есть и другие приметы, о которых знает только мудрая бабушка (в прошлом — видный ведьмолог). Если бы не она, тяжко пришлось бы её маленькому внуку, ведь ему довелось встретиться с самой главной и самой жуткой из ведьм — Великой старшей ведьмой, задумавшей превратить всех детишек… в мышей!
    Рис. К.Блейка к сказочной повести Р.Даля «Ведьмы»К слову сказать, мышей в книжке действительно много — они и на страницах, и на форзаце, и даже на обложке. Разглядывать их — бегающих, прыгающих, чистящих зубки, принимающих ванну или висящих на хвосте — одно удовольствие. Те, кто к мышам неравнодушен, Рис. К.Блейка к сказочной повести Р.Даля «Ведьмы»несомненно, придут в восторг от работы художника-иллюстратора, а вот тем, кто мышей боится, лучше вообще не совать свой трусливый нос в эту книжку. Впрочем, остроумие и выразительность рисунков Квентина Блейка по достоинству оценят и те, и другие. Ведь этот художник — обладатель Международной Золотой Медали имени Ханса Кристиана Андерсена.

    Дейрие Б., Лемери Д., Сэдлер М. История музыки в картинках / Пер. с фр. Н.Бунтман. — М.: Классика-XXI, 2005. — 144 c.: ил.

    Что случится с энциклопедией, если в ней до предела увеличить число иллюстраций? Она превратится в забавный многостраничный комикс. Впрочем, «История музыки в картинках» и является комиксом изначально. Оригинальное название: «Histoire de la musique en bandes dessinees», а именно так — «bandes dessinees» («рисованная полоса») — называют во Франции комиксы.
    Как же выглядит история музыки, рассказанная на языке комикса?
    Довольно весело и занимательно.
    Рассматривается развитие музыкального искусства от древнего мира — до современности.
    Музыка развивается и усложняется на наших глазах. Нас бросает по эпохам и странам. Конечно, в такой ситуации трудно обойтись без гида; в его роли выступил опытный критик Мистер Птица. Он уже появлялся в «Истории рока в комиксах» (Датфой С., Сэдлер М., Феран Д., Берне С. История рока в комиксах / Пер. с англ. — М.: Ток, 1992), но там Мистер Птица был только «одним из», главная роль принадлежала не ему.
    А здесь он правит бал, присутствуя на каждой странице — иногда броско, а иногда незаметно, где-нибудь в углу картинки. Он рассказывает историю музыки, комментирует происходящее в кадре и попутно переживает разнообразные приключения.
    Композиторы сменяют один другого (алфавитный указатель в конце книги занимает несколько страниц). «История музыки» словно вызвалась подтвердить слова одного комиксиста. На вопрос: «А что нельзя передать при помощи комикса?» — он ответил: «При помощи комикса можно выразить всё». На язык рисунка переведены музыкальные термины, виды музыкальных инструментов, стили, национальные школы. Ил. из кн. Б.Дейрие, Д.Лемери и М.Сэдлер «История музыки в картинках»Жанр комикса подразумевает лаконичность (действительно, там, где в обычной книге — несколько абзацев текста, здесь нужно суметь уложиться в один-два кадра), и с самого начала авторы честно предупреждают: «…Мы предлагаем только основы. Если вы захотите более подробных знаний, вам придётся тогда заглянуть в другие книги». Но те события, произведения и люди, кто всё-таки попал в эту энциклопедию, все превратились в тщательные и подробные иллюстрации. Рассматривать их можно долго, подмечая множество мелких остроумных деталей. И именно это позволит возвращаться к «Истории музыки» неоднократно.

    Джонс Д.У. Зуб Уилкинса: Повесть / Пер. с англ. А.Бродоцкой; Ил. Д.Непомнящего; Ил. на обл. А.Ломаева. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 254 с.: ил. — (Волшебный амулет).

    Повесть «Зуб Уилкинса» — не первая изданная у нас книга Дианы Уинн Джонс, зато одна из первых ею написанных. Опубликована она была в Лондоне в 1973 году и сразу принесла писательнице известность и на родине, и за рубежом. До нас книжка добиралась больше тридцати лет, но читается так, будто родилась вчера. Наверное, потому, что Джонс — отличная рассказчица, а история эта могла случиться когда угодно.
    Брат и сестра Пири остались без карманных денег, точнее, были их лишены за то, что сломали новенькое кресло. Скорее всего, кресло было бракованное, но доказать это родителям Джесс и Фрэнк не смогли. Призрак грядущей нищеты заставил юных Пири действовать, а мистер Пири ненароком подал блестящую идею.
    «Знаешь что? — протянула Джесс. — А разве нельзя получить денежки за то, что сделаешь за кого-то что-нибудь плохое?» Вот придёт человек и скажет: «Хочу, чтобы с Громилой Гиблом случилось что-нибудь ужасное из-за того, что он сделал мне вчера!»
    Так родилось ООО «Справедливость» со слоганом «Организуем возмездие». Однако борьба за справедливость — дело непростое, временами опасное и — самое главное — у каждого своё представление об этой самой справедливости. Вернон Уилкинс, выбивший зуб Громиле Гиблу, был прав. Громила, заказавший возмездие в ООО «Справедливость», тоже поступил вполне разумно: Вернон на два года старше и здорово дерётся… Решительно все, с кем встретились начинающие мстители, считали себя пострадавшими. Даже старенькая мисс Бидди Айремонжер, жившая в крохотной лачужке с кошкой и несколькими курами, тоже, как выяснилось, боролась за справедливость. А поскольку мисс Бидди была ведьмой, дело приняло самый серьёзный оборот.
    Джесс и Фрэнк добыли зуб Уилкинса, правда, не Вернона, а его младшего брата. И это, кстати, было справедливо. Но зуб попал в руки мисс Бидди, и началось такое…
    Волшебства в книгах Д.У.Джонс всегда много, но дело не в его обилии, а в том, как естественно это волшебство сосуществует с обыденной жизнью. Потому и сработала военная хитрость Джесс, вспомнившей сказку про Кота в сапогах. Потому и мы, читатели, не считаем развязку этой истории надуманной и «притянутой за уши», тем более что Громила Гибл так и не исправился. Он остался вожаком банды и даже ругается по-прежнему, хотя и подружился с Верноном, Джесс и Фрэнком.
    Некоторые моменты книги поймут только взрослые, и всё же это детская книжка, а потому немного жаль, что иллюстрации Дмитрия Непомнящего, динамичные и выразительные, лишены определённой тонкости и выглядят несколько разухабисто.

    Джонс Д.У. Ходячий замок: Роман / Пер. с англ. А.Бродоцкой; Ил. Е.Гозман. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 446 с.: ил.

    «В стране Ингарии, где взаправду существуют предметы вроде семимильных сапог и шапок-невидимок, родиться старшим из троих детей — изрядное невезение». Софи Хаттер, не по годам серьёзная и рассудительная девица, — старшая из трёх сестёр, поэтому, в соответствии с местным поверьем, считает себя неудачницей. После смерти отца она полностью посвящает себя воспитанию младших сестёр и семейному делу — изготовлению шляпок, в то время как мачеха ничего не платит ей за работу и активно устраивает личную жизнь. Однажды Софи вступает в неприятный разговор с роскошной посетительницей своей мастерской, а потом вдруг стареет на шестьдесят лет. В ужасе от морщин, костлявых рук и радикулита она бежит из родного провинциального городка, не сказав ничего близким: они не поймут. В полях Ингарии Софи встречает странную конструкцию, напоминающую одновременно избушку на курьих ножках и инопланетную боевую крепость. С присущей ей решительностью Софи самовольно вселяется туда в качестве домработницы, невзирая на робкие возражения со стороны обитателей замка — сине-зелёного огненного демона Кальцефера и мальчика Майкла. Сама же крепость принадлежит волшебнику Хоулу — магу и ловеласу с дурной славой и, одновременно, трусу, неряхе, эгоисту и истерику. Он небрежно относится к своим магическим обязанностям, но не к своей внешности — каждый день просиживает в ванной по два часа.
    Единственный недостаток «Ходячего замка» в том, что в нём всего чересчур: чересчур много демонов и волшебников, чересчур много принцев и девиц, а уж проклятьям, наложенным на героев, вообще нет числа. На протяжении всего романа эта лавина персонажей и сюжетных линий то отодвигается на задний план, то снова выходит на передний, и не всегда себя оправдывает. Большая же часть книги посвящена тому, как умная и решительная женщина со шваброй пытается разгрести грязь и комплексы, которые навалил вокруг себя талантливый, но инфантильный размазня.
    Два года назад японский аниматор Хаяо Миядзаки, который сам считает передвижной дом идеальным жильём, снял по этой сказке большой полнометражный мультфильм.

    Дикинсон П. Верёвочник: Роман / Пер. с англ. Д.Тимошук; Ил. С.Даниловой; Ил. на обл. А.Ломаева. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 360 с.: ил. — (Волшебный амулет).

    Медленно, но верно издатели возвращают долги: одна за другой появляются книги Марии Грипе, Михаэля Энде, Дианы Уинн Джонс. Дошла очередь и до Питера Дикинсона (род. в 1927 году) — без преувеличения, одного из крупнейших детских писателей Великобритании. И опять мы с изумлением обнаружили, как неполны наши знания об английской литературе, раз уж такие значительные фигуры, как Дикинсон, по сей день оставались для нас закрыты. А ведь ещё недавно казалось, что всё сколько-нибудь существенное уже переведено на русский язык, коль скоро кому-то приходится выпускать чепуху вроде книжек про Молли Мун.
    Говоря о значительности Дикинсона, уместно было бы сослаться на список его наград, среди которых медаль Карнеги (к тому же не единственная) и премия Уитбреда. Но дело, разумеется, не в наградах, хотя один лишь их перечень впечатляет. Вот и «Верёвочник» («Ropemaker», 2001) удостоился в 2002 году Мифопоэтической премии фэнтези, лауреатами которой в разные годы становились Мэри Стюарт, Питер Бигль, Патриция Маккиллип и даже сам Дж.Р.Р.Толкин (посмертно). Премия эта вручается авторам, работающим в духе «Инклингов», — иными словами, тем истинным мастерам, кто по мере сил удерживает заданный Толкином и Льюисом уровень «высокого фэнтези» (high fantasy). Однако роман Питера Дикинсона вызывает в памяти не столько «Хоббита» или «Хроники Нарнии», сколько сочинения лорда Дансени (с поправкой на юный возраст читателей), да ещё, пожалуй, книги «Тысячи и одной ночи». Во всяком случае, «Верёвочник» обладает той же затягивающей силой, которую так легко ощутить при чтении арабских сказок.
    Как и положено в фэнтези, действие романа разворачивается в мире, до предела заполненном магией, а герои совершают путешествие-поиск (quest). Но будь эта история заурядной «бродилкой», она вряд ли привлекла бы наше внимание. Как пишет один из рецензентов, «Питер Дикинсон никогда не ищет лёгких путей в своих романах для детей и юношества. Его сюжеты изящно слоисты и сложны, требуют терпения и внимания от читателя, но вознаграждают с лихвой».
    Подобно Толкину, Дикинсон отправляет в путешествие странную компанию: ворчливая старуха, заносчивый слепой старик и двое подростков, их внуки, — мальчик Таль и девочка Тилья. Все четверо — жители горной долины, где, благодаря волшебной защите, на протяжении многих поколений царили мир и спокойствие. С юга в долину не пускал чужаков зачарованный лес, в котором удерживали магию единороги, на севере проход в горах охранялся снежным драконом. Чтобы защита не ослабла, обитатели края прибегали к магическим ритуалам — пели деревьям или воде, помогавшим долине оставаться недоступной для завоевателей. Но вот пришёл день, когда спокойствие мирной земли оказалось под угрозой. И представителям двух древних родов необходимо вновь отыскать могущественного волшебника, который когда-то обеспечил долине безмятежное существование. Их путь не близок, и лежит он через одряхлевшую, но всё ещё сильную Империю, что простирается к югу. В отличие от своих спутников, Тилья совсем нечувствительна к магии, и это обстоятельство — отсутствие волшебного дара — страшно тревожит и огорчает девочку. Но, как выясняется, её дар совсем иного свойства…
    Наверное, «Верёвочник» заслуживает более глубокого разбора, чем тот, что позволяет сделать заметка в рубрике «Коротко». В своём романе Дикинсон размышляет о многих серьёзных вещах: сущности истории, относительности времени, природе магии, неограниченной власти и смерти. Сам он называл «трудной» эту книгу, которая, по его словам, родилась во время долгих прогулок с женой, писательницей Робин Маккинли, и тремя гончими по дорогам Гэмпшира. Впрочем, лучше не тратить слов попусту, а выразить надежду, что наше знакомство со столь неординарным автором будет продолжено.

    * * *

    В отличие от обычных библиофилов, пользователи Интернета уже имели возможность познакомиться с Дикинсоном: в сети есть безымянный перевод первой части его трилогии «Изменения» — «Продавец погоды», а также презанятнейшее исследование «Полёт драконов». Мистер Дикинсон полагает… нет, он просто уверен, что драконы — крылатые огнедышащие создания, известные нам по сказкам и легендам, — «действительно существовали».

    Зелёные страницы: Хрестоматия по экологии для начальной школы / Сост. С.Сахарнов; Худож. Т.Капустина. — СПб.: ДЕТГИЗ-Лицей, 2005. — 144 с.: ил.

    Единственное огорчение в этой книге — её подзаголовок. Даже ради актуальности и «проходимости» не надо было писать такие канцелярские слова: «Хрестоматия по экологии». Будем считать, что мы их не видели, и обратимся к сути дела.
    В связи с семидесятилетием «Детгиза» его бывшее ленинградское отделение, а ныне — санкт-петербургское издательство «ДЕТГИЗ-Лицей», сделало подарок и себе, и всем: подтвердило свой высокий книжный вкус, напомнило взрослым их далёкое детство, а для маленьких детей собрало под одной обложкой несравненных рассказчиков, каждый из которых, как принято было говорить раньше, певец родной (и всякой) природы. Перед нами «школа» Виталия Бианки: классические сказки-рассказы самого мастера и работы шестерых его учеников.
    «Школа» существовала на самом деле, прямо на квартире у писателя, ещё в середине прошлого века. Там собирались люди не из Литинститута, а из леса, из моря, после дальней дороги и личного общения с большими медведями, маленькими букашками и бессловесными травами. Самого учителя и многих его последователей давно нет в живых. Но один из самых успешных «учеников» — Святослав Сахарнов — рассказал о них во взрослом предисловии к сборнику, а потом отдельно — в послесловии — поговорил с ребятами. Татьяна Капустина сделала массу иллюстраций: больших и маленьких, цветных и чёрно-белых. Её рисунки очень хотят быть правдивыми и сопровождают текст в лучших традициях познавательной детской литературы, то есть — на каждом развороте.
    Почему же сборник, который, в сущности, является переизданием уже известных текстов, заслуживает такого радостного внимания? Неужели и вправду всё дело в модной «экологической тематике»? Разумеется, нет. Нету там вообще никакой «тематики». Все без исключения страницы этой навсегда новой книги написаны людьми, одаренными редким счастьем — счастьем созерцания. Его почти не осталось. Оно забыто, утрачено, и вовсе не писатели, а медики пытаются теперь научить современного ребёнка сосредоточиться хотя бы на пять минут…
    Бианки и друзья никого ничему нарочно не учат. Они только выражают своё искреннее восхищение тем, что у одной птицы нос длинный, а у другой — крепкий. После этого необязательно идти в зоологи. Достаточно просто жить живым человеком.

    Ибботсон Е. Звезда Казани: Роман / Пер. с англ. И.Изотовой; Оформл. обл. Д.Паркинса. — М.: РОСМЭН, 2005. — 413 с.

    Если вам надоели дифирамбы и панегирики в адрес Евы Ибботсон, не читайте эту заметку, а сразу переходите к следующей. Потому что новой книжкой восьмидесятилетней писательницы — «Звезда Казани» («The Star of Kazan», 2004) — можно только восхищаться. На сей раз это не легкомысленная сказка или фэнтези вроде «Мисс Ведьмы», а настоящий большой роман — увлекательный «роман тайн» («mystery romance»). Да такой «здоровский», что, взявшись за чтение, постоянно ловишь себя на мысли: «Вот что значит оказаться в руках умелого рассказчика».
    А рассказчик, точнее, рассказчица ведёт читателей в старую Вену, которая на рубеже XIX-XX вв. (время действия романа) была столицей Австро-Венгерской империи. Вспомнив об австрийском происхождении англичанки Ибботсон, нетрудно догадаться, что сквозящая в тексте любовь к «золотому городу», городу Моцарта и Штрауса, отнюдь не поддельна. Однако не стоит искать в этой книжке автобиографические черты. Раннее детство Евы Ибботсон, прошедшее в Вене, пришлось на более позднее время, да и не всё ли равно, какое отношение к действительности имеет чуть старомодная «бабушкина» история, рассказанная у камелька.
    История эта — о девочке-найдёныше по имени Анника. Ещё совсем крошечной её нашли в горной церквушке прямо перед алтарём. Кухарка, прислуживающая в доме чудаковатых профессоров, сжалилась над брошенным младенцем и воспитала Аннику как собственную дочь. Но девочка знает о своём сиротстве и при всей привязанности к добросердечной кухарке искренне надеется встретить когда-нибудь настоящую мать. И вот однажды их встреча состоялась. Так Анника очутилась в сумрачном замке фрау фон Танненберг на севере Германии…
    Вы спросите, а что это за «Звезда Казани» и при чём она здесь? Не волнуйтесь, никакой «развесистой клюквы» не будет. Это всего лишь имя изумруда, подаренного русским графом актрисе по прозвищу Ласточка, с которой Анника познакомилась и подружилась ещё до своего отъезда из Вены. Понятно, что кулону с бесценным самоцветом предстоит сыграть в повествовании одну из ключевых ролей.
    Кто-то из взрослых уже признался, что, прочти он «Звезду Казани» в десятилетнем возрасте, эта книга стала бы для него самой любимой («My Favorite Book Of All Time»). Ибботсон умело сплетает интригу, заставляя переживать за героев и ненавидеть злодеев, проявляет всегдашнее внимание к симпатичным мелочам и вкусным подробностям (в прямом и переносном смысле) и бесконечно радует своим неподражаемым юмором. Её книжка, в которой нет ни одного плоского персонажа, в самом деле хороша, да и перевод неплох, в особенности, если твёрдо помнить, что автор знаменитого менуэта не Боччерини, а Боккерини. При этом «Звезда Казани» не очень похожа на бёрнеттовскую «Маленькую принцессу», хотя некоторые их почему-то сравнивают. Традиции, в которой вот уже много лет работает Ибботсон, положила начало Эдит Несбит. Несбит писала так: «Детей нельзя понять ни воображением, ни наблюдательностью, ни даже любовью. Их можно понять только памятью. Я сама была когда-то ребенком, и в результате счастливой случайности в точности помню, как это было».
    Евой Ибботсон можно лишь восхищаться, потому что она по сей день сохранила в себе эту память.

    Керр Ф.Б. Дети Лампы: Кн. 1: Джинн в плену Эхнатона: Повесть / Пер. с англ. О.Варшавер. — М.: Иностранка, 2005. — 428 с. — (Детям до шестнадцати).

    Сначала — знаменитая фраза из знаменитого американского фильма: «Ничего личного. Только бизнес».
    Теперь — о книжных ассоциациях, которые вырвали её из глубин подсознания.
    Начнём с бизнеса, поскольку дело — прежде всего. Изрядно погрев руки на сочинениях Джоан Ролинг, издательство «Scholastic» долго искало путь к сопоставимому с «Гарри Поттером» коммерческому успеху. И, наконец, нашло. Во всяком случае, издатели именно так позиционируют трилогию Ф.Б.Керра «Дети лампы», которая в США бьёт всяческие рекорды и возглавляет всяческие рейтинги. Что-что, а свой бизнес издательство ведёт последовательно и умело.
    В принципе, то же можно сказать и о самом Филиппе Керре. Он, безусловно, профессионал. Ещё недавно — успешный взрослый «детективщик». Ныне — не менее успешный детский писатель. С хорошим чувством языка, лёгким слогом (перевод Ольги Варшавер даёт право на это надеяться), отточенной логикой и затейливой фантазией.
    И пусть его история о приключениях сказочных джиннов в современном мире не блещет особой новизной (вспомним сказку англичанина Ф.Энсти «Медный кувшин» или хотя бы лагинского «Старика Хоттабыча»), несомненно, она способна привлечь внимание. Описанные Керром странствия и подвиги американских подростков — близнецов Джона и Филиппы Гонт, которые на самом деле потомственные джинн (по версии Керра, у слова «джинн» нет множественного числа), — могли бы даже потрясти читателей, если бы…
    Если бы книжка оказалась живой. Не «бойкой», а по-настоящему живой, с собственным, только ей присущим дыханием. Для этого, правда, автор должен был поделиться с ней чем-то своим, потаённым, личным (воспоминаниями, ощущениями, страхами, переживаниями), но то ли не захотел этого сделать, то ли не смог.
    Вот и получился очередной книжный фантом, в котором, как уже было сказано, — ничего личного. Только бизнес.

    Кесслер Л. Правдивая история про девочку Эмили и её хвост: Роман / Пер. с англ. М.Торчинской; Ил. С.Гибб. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 240 с.: ил.

    Девочка Эмили живёт с мамой на яхте «Морской король», пришвартованной к Братпортской пристани. Однако Эмили ни разу не доводилось купаться — ни в море, ни в школьном бассейне (строгий запрет мамы). После многочисленных уговоров Эмили удалось маму переубедить — и запрет был снят. Тут-то вся история и начинается. Впервые в жизни попытавшись поплыть, Эмили почувствовала, как ноги перестают её слушаться… и превращаются в русалочий хвост. Вот какой секрет есть у Эмили — в воде она становится русалкой.
    Почему это произошло? И что теперь делать?
    Загадка загадана, остаётся её разгадать.
    Эмили предстоит знакомство с русалочьим народом, среди которого окажется один её очень близкий родственник. Из «Правдивой истории…» о русалках можно узнать немало нового. Например, на хвостах у них есть карманы, а на уроках в подводной школе русалок учат заманивать рыбаков пением. Зачем? Чтобы рыбаки не крали русалочью рыбу.
    Но главное достоинство «Правдивой истории…» — фон, на котором разворачивается повествование. Коралловые рифы, бросающиеся врассыпную стайки рыб, затопленные корабли и даже затерянные среди водорослей детские площадки, выполненные из стальных труб и ржавых велосипедов… Как говорится в стихотворении Мэтью Арнольда, взятом в качестве эпиграфа к роману:

      Милые дети, давайте уйдём,
      Вернёмся вниз, в глубину.

    Переплёт «Правдивой истории…» — ярко синий. Именно такое ярко-синее ощущение и остаётся после прочтения этой книги.

    Крузе М. Урмель, который приплыл на льдине: [Сказоч. повесть] / Пер. с нем. А.Шибаровой, стихи в пер. В.Попова; Рис. Э.Хёлле. — СПб.: Амфора, 2005. — 176 с.: ил.

    «Было это миллионы лет назад… Да-да, вы не ошиблись, миллионы!» Вышла Мать-Урмелиха на берег Великого Океана, снесла своё урмельское яйцо и закопала его в песок, как поступала всегда. Вдруг с неба посыпался снег, чего до сих пор никогда не бывало. Очень не понравился снег Матери-Урмелихе, но дальше стало ещё хуже: грянул лютый мороз и наступил ледниковый период. На самом верху и в самом низу земного шара он длится до сих пор.
    Так начинается сказочная повесть современного немецкого писателя Макса Крузе, первая из целой серии книг об Урмеле, странном существе с маленькими крылышками, толстым хвостом, большой «бегемотьей» головой и коротенькими передними лапками-ручками. Урмель — не динозавр, не дракон и уж точно не бегемот. «Просто у бегемотов и урмелей очень носы похожи».
    С того самого первого снежного дня «миновали столетия, тысячелетия и миллионолетия». В одно прекрасное весеннее утро к берегу острова Хатихрю, где жили профессор Хабакук Тибатонг, его воспитанник Тим, домоправительница Хрюква и звери — ученики школы человечьего языка, принесло течением огромную ледяную гору — айсберг. Островок Хатихрю расположен где-то посредине Земли, в центре всех морей, под самым экватором. Там очень жарко. Айсберг изрядно подтаял за время путешествия по волнам, а тут с него и вовсе ручьи потекли. И обнаружилось нечто.
    Проницательный читатель сразу догадается, что это нечто — яйцо, то самое, урмельское. Впрочем, особой проницательности не требуется. Сюжет повести незамысловат (хотя отнюдь не прямолинеен), однако такая простота оправдана читательским адресом книги.
    Дети пяти-семи лет, для которых написана повесть Макса Крузе, ценят не хитросплетения сюжетных нитей, а ясность замысла и чёткость изложения. Вот герой. Вот его друзья. Вот коварный враг, а впереди — непременно! — победа над злодеем (или злодеями). Но, пожалуй, дороже всего маленькому читателю возможность сопереживать героям книги: радоваться, удивляться, пугаться — и отважно защищать друга в случае опасности. И самому быть уверенным в такой защите. Короче говоря, стать «своим». На это у малыша есть все Рис. Э.Хёлле к сказочной повести М.Крузе «Урмель, который приплыл на льдине»шансы: в пёструю компанию говорящих зверей и людей новичков принимают без лишних слов. Как приняли Урмеля.
    Но до сего радостного момента произойдёт ещё много чего интересного, а симпатичные рисунки Эриха Хёлле честно покажут, как всё это было.

    P.S. Что касается урмелей, то они — необходимое связующее звено между динозаврами и млекопитающими, что блистательно, с большим количеством латинских и греческих слов доказал профессор Х.Тибатонг.

    Крупская Д.В. Весёлый мамонт: Стихи: Пер. с англ. / Рисовал Л.Токмаков. — М.: ОАО «Моск. учебники», 2005. — 71 с.: ил. — (Б-ка дет. сада).

    Ну что можно добавить к оценке этих переводов, если сама Ирина Токмакова, безусловный авторитет в области нашей детской литературы, называет их высококлассными, хвалит автора и за эрудицию, и за интуицию? Остаётся лишь констатировать факт, что очередной сборник поэзии «Английского Нонсенса» — это всегда приятно, особенно если в нём присутствуют «новые», прежде не переводившиеся авторы. Даже начитанные взрослые, старые поклонники Эдварда Лира, может быть, впервые увидят здесь лимерики Уолтера Парка, Роберта Бурдетта и других.
    Если слова «нонсенс» и «лимерик» вы употребляете не каждый день, не пугайтесь: в своём предисловии переводчик всё объяснит. В сущности, речь идёт о весёлых стихах, о специфическом английском юморе, который Дина Крупская, по словам Ирины Токмаковой, сумела сделать «явлением русской поэзии». Причём произошло это превращение только потому, что случился не «перевод», а «соавторство», как написано всё в том же предисловии Крупской.
    Правда, некоторым может показаться, что соавторство зашло слишком далеко, и разные поэты заговорили весьма симпатичным, но одним голосом. Другие, может быть, подумают, что адаптация английских первоисточников к российским реалиям иногда чересчур радикальна, — события одного из лимериков Эдварда Лира разворачиваются на Камчатке, а Шалтаю Болтаю повара командуют, как пионеру: «Будь готов!» Кто-то заметит неоднократно повторяющиеся и, видимо, любимые слова переводчика «зверушка» и «попа (попка)»… Но стоит ли мелочиться, уподобляясь портному из города Линна, который «…с микроскопом / Разыскивал попу» у одной из своих клиенток? Большинство текстов, объединённых в сборнике, звучит изобретательно и свежо, а жалких крохоборов, цепляющихся к словам, пора отправить в тёмный лес вслед за Диким Охотником, который «споткнулся, упал и лежит, / И всеми коленками мелко дрожит».
    Вот только с одним заявлением Дины Крупской мы не согласны категорически. В предисловии она утверждает, что художник этой книги Лев Токмаков должен был и хотел «подстроиться» не только «под автора, но и под переводчика». Вы уверены? Вообще-то до сих пор этот соавтор бесчисленных успешных изданий никогда и ни под кого не «подстраивался». Он строил свой детский мир, такой большой и особенный, что в нём поместится всё, даже Английский Нонсенс вместе со своим переводчиком. Про весёлого мамонта, нарисованного на обложке, детям ещё предстоит прочитать, а вот любимую руку художника Токмакова и дети, и взрослые узнают с первого взгляда.

    Лавут Ю. День рожденья, или Шоколадное воскресенье: Для детей почтенного возраста / Худож. М.Лескова. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 24 с.: ил.

    Придётся повторить в десятый раз: современное состояние умов нужно изучать по детским книгам. Во всяком случае, по некоторым. Если, например, вся литература сгинет и потомкам достанется только книжка Юрия Лавута — его первая детская книжка! — потомки сразу поймут, какие были времена. Была эпоха хаоса. Уже не страшного, потому что привыкли, а вполне «домашнего» и даже весёлого, если найти правильный угол зрения.
    Вот как бы вы рассказали историю про пол (деревянный), который провалился под ногами пляшущих гостей? Как страшный ужас и ужасный кошмар? Ну и глупо, потому что несовременно. Это вовсе комическая шутка и шутливая комедия, в которой все остались живы-здоровы, веселы, дружны, и даже рухнувший пол не разлетелся на куски, а превратился в спортивную площадку. Кстати, гордое имя Пол следует писать с большой буквы, равно как «имена» Папы, Мамы, Бабули, Дедули, Рояля, Бульдога и Веника, про который прямо говорится: «А Веник — тоже человек!»
    Проблемы, затронутые в анализируемом произведении, самые что ни на есть серьёзные: обжорство, добрососедство и, наконец, досадное единообразие мышления соотечественников, ибо на день рожденья мальчика Бори все принесли исключительно шоколадные торты. Форма произведения стопроцентно соответствует эстетическому состоянию текущего момента: двадцать страниц крупным шрифтом вмещают в себя фрагменты прозы, поэзии, драматургического диалога, а также лёгкие мимолётные эссе в ностальгической тональности. Цитата из Пушкина слегка завуалирована и «пересказана своими словами», но имя Малевича упоминается напрямую. Текст расположен то вдоль, то поперёк, и книжку не прочтёшь, пока не перевернёшь вверх тормашками.
    Всему этому изобилию не хватает только одного — литературного редактора. Видимо, такой должности в издательстве «Азбука» нет. И это огорчает, потому что сам автор не сумел, к сожалению, вовремя остановиться и хоть чуточку сократить (обуздать!) бесконечные рифмованные словоизлияния Веников и Мальчиков.
    Не сердитесь, пожалуйста, уважаемый Юрий Лавут. И вправду очень обидно, что ваша весёлая и живая книжка страдает синдромом некоторой диспропорции. Пишите ещё. Должен же кто-то смело барахтаться в волнах нашего литературного хаоса.

    Левеллин С. Милые Крошки: Роман / Пер. с англ. В.Голышева; Ил. на суперобл. Д.Робертса. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 271 с.

    «Очень хорошая книга об очень плохих детях», — написано на суперобложке. Так и есть: «Милые Крошки» — весьма неплохая книга о, в сущности, вполне хороших детях, написанная в современной, энергичной, суровой и правдивой манере.
    Британец Сэм Левеллин не окунает своё перо в розово-золотой сироп, как делают многие авторы детских книг. Напротив, он не приближается к ёмкостям с указанным веществом ближе, чем на выстрел.
    Кстати, о выстрелах. Они в книге есть. Это правда. А также — взрывы, поджоги, замаскированные стальные капканы и многое другое, чем изобретательные дети отражают нашествие нянь. Это, безусловно, никак нельзя одобрить, но, во-первых, «шляпы для нянь делает та же компания, которая изготавливает шлемы для мотоциклистов», а во-вторых, когда родителям не до детей, и они нанимают одну за другой целых семнадцать нянь, — это просто ужасно. Особенно, если няня кормит своих подопечных исключительно подгорелым заварным кремом. Ну, вы понимаете — в воспитательных целях.
    Маргаритка, Кассиан и Примула Крошки (это фамилия, а не то, что вы подумали!) решительно отказываются иметь дело с такими нянями и добиваются своего. Восемнадцатая по счёту няня, мисс Петронелла Фраер, оказалась совсем другой. Телосложение у неё самое правильное для няни — как у игрока в регби, а вот слова и поступки… «Сегодня, — сказала няня Пит с весёлым блеском в глазах, — первый вечер остальной вашей жизни. Сегодня начинается будущее». Потрясённые дети, уже продумавшие способы изведения новой няни, «произнесли нечто неслыханное.
    — Да, няня, — сказали они».
    Только не надо вспоминать Мэри Поппинс. И лучшую в мире домомучительницу — тоже. Потому что вы читаете современную, суровую и правдивую книгу для детей, написанную в энергичной и решительной манере. Лучше подумайте, о чём вам говорит фамилия няни Пит.
    Вы совершенно правы.
    Но дело не в этом. И не в тех невероятных событиях, что лавиной обрушились на троих Крошек и, надо сказать, ни капельки их не смутили, а совсем наоборот.
    Левеллин так ловко и в таком количестве нанизывает лихие приключения на дерзкие ограбления, перемежая их лирической темой Королевского Михаила, что читатель поневоле начинает улыбаться: ясно же, что все эти кошмары понарошку, как в детской игре в войну.
    Но как в детской игре, так и в детской книге, даже самой современной, есть кое-что настоящее и незыблемое. В данном случае, это чрезвычайно простая мысль о том, что детям нужны любящие родители, и никакие няни не смогут их заменить.
    Немножко золотого сиропа автор всё же прольёт в самом конце — ведь это детская книга. Всё кончится почти хорошо, потому что это современная, суровая, правдивая и т.д. книга для детей.
    Крошки найдут свою настоящую маму, а вот вопрос о папе, променявшем некогда маму на важные дела и Мисс Секретаршу, останется открытым. Зато история Королевского Михаила завершится поистине счастливо.
    «Книжка, которую родители потихоньку утащат у своих детей и будут читать всю ночь напролёт, накрывшись с головой одеялом», — написала уважаемая британская газета «Санди Экспресс».
    Может быть, именно это и должны сделать родители, прежде чем нанимать своему ребёнку няню?.. Вот только, пожалуй, не так экспрессивно.

    Липатова Е.В. Выворот-нашиворот: [Сб.]. — М.: ОКТОПУС, 2005. — 64 с.: ил. — (Радуга-дуга).

    На обложке сборника Елены Липатовой красуется уродливый монстр, призванный изобразить смешную девчушку с соломенными «хвостиками» (внутри таких монстриков тоже немало). Но не спешите из-за неудачных рисунков откладывать книгу в сторону — стихи, которые в ней есть, вовсе этого не заслуживают. Познакомьтесь с ними внимательно сами. А потом, я уверена, вам непременно захочется прочитать их своим детям.


      Покупайте зонтики…
      В клеточку, в улыбочку!
      Покупайте зонтики —
      В крапинку
                        И в дырочку!

    («Зонтики»)


      Один король любил икру —
      Тур-ли
                    тур-лю
                                   тур-ля!
      А комары,
                          а комары
      Любили короля!

      Король уписывал икру
      И запивал вином,
      А комары, а комары
      Кружили над столом:

      Тур-ли, тур-ля,
      Тур-ли, тур-ля,
      Подать на завтрак короля!

    («Король и комары»)

    Конечно, некоторые стихи вызывают множество ассоциаций. С Самуилом Яковлевичем Маршаком и его переводами с английского, с Эдвардом Лиром, Морисом Каремом… Но согласитесь, есть традиции, которым не стыдно следовать. Вольно или невольно.

    Лучшие стихи для детей: [Сб.] / Сост., авт. предисл. и заметок об авторах М.Яснов; Худож. Н.Рокотова. — СПб.: Изд. Дом «Нева», 2005. — 672 с.: ил. — (Дет. б-ка).

    До какой степени, оказывается, составитель сборника может быть его автором. Михаил Яснов сделал очень «свою» книжку. И дело не в том, что он собрал под одной обложкой стихи известных детских поэтов, написал предисловие и заметки об авторах, — он подарил читателям своё видение русской детской поэзии ХХ века, своё отношение к творчеству классиков, учителей и собратьев по перу. И сделал это с такой любовью, нежностью и удивительным тактом, что большинство претензий, которые можно было бы предъявить к сборнику, кажутся просто несущественными.
    И всё же две из них утаить невозможно. Первая заключается в том, что кое-кто из поэтов, без которых трудно представить себе нашу детскую литературу, в антологию не попал: Даниил Хармс и Александр Введенский, Роман Сеф и Сергей Козлов, Алексей Кондратьев и Тимофей Белозёров… — возможно, и я кого-то забыла. Но эти имена хорошо знаю и люблю. Говорят, правда, что Михаил Давидович собирался включить в свой сборник стихи, по крайней мере, первых двух названных мною классиков, но особые сложности с наследниками и правообладателями не позволили ему это сделать. Обидно. Очень.
    И вторая обида. Даже не обида, а сожаление. Во всём стихотворном великолепии, которое дарит нам антология Михаила Яснова, мне ужасно не хватало иллюстраций, давно уже ставших неотъемлемой частью детских стихов. А без них самые дивные строчки кажутся сиротливыми и обездоленными.
    Но даже эти обиды не могут заслонить большой и чистой радости от встречи с любимыми стихами. Всё-таки как же нам повезло, что мы оказались современниками такой поэзии!

    Маар П. Семь суббот на неделе: [Повесть-сказка] / Пер. с нем. В.Островского; Рис. П.Маара. — СПб.: Амфора, 2005. — 172 с.: ил.

    Маар П. И в субботу Субастик вернулся: [Повесть-сказка] / Пер. с нем. В.Островского; Рис. П.Маара. — СПб.: Амфора, 2005. — 173 с.: ил.

    Субастик?.. Это ещё кто такой?
    Как?! Вы никогда не видели живого Субастика?
    Вот и господин Пепперминт не видел. И сперва даже никак не мог взять в толк, человек это или «неизвестный науке зверь», больно уж странным показалось ему существо: «Взять хотя бы голову: два умных, любопытных глаза; огромный рот — такой огромный, что хочется назвать его пастью; вместо носа — хоботок с круглым пятачком; светло-зелёная кожа усыпана большими синими крапинками; из-под густых рыжих волос, торчащих, как колючки у ежа, выглядывают два оттопыренных уха». Прибавьте к этому толстенькое круглое брюшко, ножки, похожие на лягушечьи лапки, и портрет Субастика обретёт полноту и цельность.
    «Новый Карлсон» — значится на переплёте одной из книг Пауля Маара, выпущенных питерской «Амфорой». Не поддавайтесь на рекламные уловки: разве похоже вышеописанное создание на лучшего в мире «укротителя домомучительниц», единственного и неповторимого «мужчину в самом расцвете сил»?..
    Похоже-похоже, очень даже похоже! Во всяком случае, Субастик такой же несносный озорник, выдумщик и негодник, способный кого угодно довести до белого каления своими выходками. Угораздило же тихого и кроткого господина Пепперминта узнать Субастика и назвать по имени! Теперь он должен взять его домой — у субастиков «так принято». Вот ещё, глупости какие! Надо ли объяснять, что одинокий конторский служащий был несколько не готов к появлению в своей жизни… ребёнка? Нет, форменного чертёнка, который тут же принялся без умолку болтать, задавать дурацкие вопросы и распевать не менее дурацкие песенки, всё грызть да к тому же называть новоявленного родителя «папочкой». Вот счастье-то привалило! Бедный господин Пепперминт не знал, что и делать с непослушным сорванцом, нежданно-негаданно навязавшимся ему на шею и перво-наперво отгрызшим воротник его пиджака. Главное дело, такому ведь и не прикажешь — Субастик только пуще распоясывается. Зато если вежливо попросить, тут же утихает на несколько минут. А на его зелёной коже тем временем исчезает одна синяя крапинка…
    Трудно представить, что к такому хулигану и пакостнику можно проникнуться тёплыми чувствами. Тем более, искренне привязаться, полюбить всей душой. А между тем, так и вышло. Недаром обе книжки Пауля Маара заканчиваются почти одинаково: «Хочу, чтобы Субастик не покидал меня в следующую субботу, — говорит господин Пепперминт, тогда как мы пытаемся справиться с комком в горле. — Хочу, чтобы Субастик всегда был со мной!»
    И ещё одно обстоятельство роднит Субастика с Карлсоном: и тот и другой, как сказал бы Малыш, «лучшая в мире выдумка», оба — верные спутники детства, без которых расти и взрослеть намного скучней и тоскливей.
    Книжки про Субастика издавались у нас не единожды. Впервые повесть «Семь суббот на неделе» увидела свет на русском языке в 1982 году и с тех пор для многих стала по-настоящему любимой. Но издание «Амфоры» имеет неоспоримое преимущество перед всеми прочими, потому что в нём воспроизведены оригинальные иллюстрации самого Пауля Маара.
    Тем, кто привык к старому, «детлитовскому» Субастику, придётся заново привыкать к образу, изначально сложившемуся в воображении его создателя. Но если вы быстро-быстро пролистаете обе «амфоровские» книжки, внимательно глядя на поля страниц, и увидите, как весело под рукой автора Субастик пляшет, ходит колесом, играет в мячик и корчит рожи, то сразу поймёте: он — настоящий.

    Маврина Т.А. Гуси, лебеди, да журавли…: Блоковское Подмосковье / Послесл. А.Туркова. — М.: Прогресс-Плеяда, 2005. — 143 с.: ил. — (Б-ка моих детей: Рус. художники).

    Маленький альбом акварелей и рисунков Татьяны Мавриной сияет талантом. Её руку невозможно спутать ни с какой другой. Всё окружающее будто схвачено на лету, в одну секунду. Пёстрые пейзажи с берёзами, избушками, облаками меняются прямо на глазах, пока разглядываешь страницу, и самые скромные деревенские сюжеты превращаются в яркие, почти яростные зрелища. Работы настолько самодостаточны, что невольно возникает вопрос: при чём же здесь Александр Блок? Неужели и вправду вся эта безудержная, типично мавринская ярмарка цвета, знакомая нам по детским изданиям сказок Пушкина и рассказов Коваля, навеяна стихами одного из самых «неземных» русских поэтов, утончённого автора туманной «Незнакомки»?
    Александр Блок. Рис. Т.МавринойОтвет чрезвычайно прост: перед нами книга о свободе. Формально — натурные зарисовки «Блоковского Подмосковья». Фактически — совершенно самобытный взгляд художника, не ограниченный даже намёком на иллюстративность. Многие листы Татьяна Алексеевна, следуя своей излюбленной манере, размашисто подписала цветными буквами по цветному фону: летит вместе с птицами над розовой землёй красное слово «Сергеевка», зелёное длинное «Покровское» вьётся у ног жёлтой коровы на жёлтом выгоне, а по синей-синей реке плывёт, почти растворяясь, чёрное неуклюжее название деревни «Трёхденёво». И разумеется, мы не станем задавать дурацкий вопрос: а узнал бы Блок свои любимые места, если бы?.. Речь не об этом. Речь о том, что творчество, пробудившее к жизни другое творчество, счастливо уже по определению.
    Что же касается «чувства Блока», скептики, не узревшие родства в акварельных работах, могут обратиться к рисункам. В альбоме есть портрет поэта, созданный почти невесомым прикосновением пера к белой бумаге. Он не просто открывает книгу, он открывает душу художницы и объясняет её выбор.
    В этом издании среди картин иногда появляются тексты — блоковские стихи и проза. Т.Маврина. Берёзы в снегу. АкварельОдна из строк, отмеченная Мавриной, стала названием книги. Это тоже ярко выраженный жест свободного ухода от буквальности. Птицы, которые летают над разноцветной мавринской землёй, не слишком похожи на сказочных гусей-лебедей. Автору вполне достаточно того, что они — птицы.
    Впервые альбом вышел в свет в 1983 году, ещё при жизни Татьяны Алексеевны, но достойного внимания не получил. К сожалению, и теперь эта жизнеутверждающая книга издана весьма скромным, небольшим тиражом. Впрочем, от этого она становится ещё более желанной.

  • Монтеле Ю. Профессия — призрак: Повесть / Пер. с фр. Ю.Яхниной; Ил. Е.Силиной. — М.: ОГИ, 2005. — 245 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Любите ли вы истории с привидениями? Если да, то вам не надо читать повесть о мальчике-сироте, который в поисках куска хлеба скитается по горам и долинам Шотландии и в конце концов оказывается в замке Малвенор… Нет, замок-то самый настоящий, и в одной из его башен есть круглая комната, а в ней — на мольберте старинный портрет безвременно погибшего ребёнка, и черты его лица странно напоминают черты героя этой истории, хотя действие и происходит триста лет спустя — в начале XX века. Несмотря на разбросанные там и сям расхолаживающие намёки и подначки, повесть всё же увлекает читателя, и только проглотив её до середины, вы окончательно убедитесь, что автор — несерьёзный человек и безбожный насмешник. С присущим французам легкомыслием Юбер Монтеле, мягко выражаясь, подвергает сомнению самое святое для любителей жанра: древний шотландский замок с его реликвиями и фамильный призрак — гордость всякого уважающего себя старинного рода.
    В повествовании как бы вывернута наизнанку ситуация «Кентервильского привидения» О.Уайльда. Там здравомыслящие американцы не давали житья настоящему духу, а здесь — доверчивые обитатели и гости Малвенора рады любому проявлению тайных сил, каким бы нелепым и заранее подстроенным оно ни было. Уж если людям хочется верить чему-то, они будут верить несмотря ни на что.
    Заметно в книге влияние ещё одного классика — прославленного режиссера Рене Клера и его фильма «Призрак едет на Запад», где американский миллионер покупает и перевозит к себе на родину старый шотландский замок вместе с привидением. Именно это собирается проделать один из героев повести Ю.Монтеле, тоже богатый американец.
    Сравнивать с великими образцами — занятие неблагодарное. Вряд ли кто-нибудь сегодня может так сочетать иронию и волшебство, полёт фантазии и достоверность, как это умели делать в «золотом веке» литературы и кино. Впрочем, и сейчас, читая повесть «Профессия — призрак», невольно думаешь: как здорово жить на чердаке в старой башне, переодеваясь в разные костюмы, появляться в самый неожиданный момент и придумывать разные чудеса, которых люди так ждут, хотя и побаиваются…
    А если кто-то загрустит о настоящей Шотландии или Англии, то пусть почитает вышедший в Петербурге сборник «Карета-призрак».
    И тогда вас зачаруют светлые июньские сумерки в маленьком шотландском городке; час, когда можно увидеть то, чего не видно в другое время суток («Окно библиотеки» Маргарет Олифант). Уютные старые дома откроют свои тайны. Даже привидение может стать другом, если его не отпугивать шумом и криками, а спокойно сесть в кресло у камина и послушать тишину («Маленькое привидение» Хью Уолпола). Прочитав небольшие, но очень любопытные биографии авторов, взглянув на даты, невольно вздохнёшь: до чего же хорошо писали леди и джентльмены сто лет назад!

    Карета-призрак: Англ. рассказы о привидениях / Пер. с англ. Л.Бриловой, М.Куренной, С.Сухарева. — СПб.: Азбука-классика, 2004. — 253 с. — (Азбука-классика).

    Моргенштерн С. Письма о любви от 0 до 10 / Пер. с фр. К.Мильчина; Худож. К.Зейтунян-Белоус. — М.: ОГИ, 2005. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Десятилетний Эрнест никогда не улыбается. С самого рождения он живёт с престарелой, мрачной и неразговорчивой бабушкой: мать умерла сразу после родов, а отец, подавленный её смертью, малодушно исчез в неизвестном направлении.
    От восьмидесятилетней бабушки мальчик перенял старушечий образ жизни и даже манеру двигаться — «неподвижность преждевременной старости» сковала его движения. Жизнь этого странного мальчика проходит однообразно, без друзей, по одному и тому же сценарию: школа—дом—школа. Из школы, которую он любит, «так как музыка слов скрашивает его одиночество», Эрнест тащится домой, в свою комнатку — «нечто среднее между тюремной камерой и монастырской кельей».
    Чтобы донести до юного читателя представления о том, как стоит жить, чтобы убедить его не бояться жизни, не прятаться от неё и не чураться перемен, французская писательница Сюзи Моргенштерн написала трогательную — смешную и грустную, правдивую и не очень — повесть, в которой для пущей наглядности она несколько утрирует образы героев и перипетии их судьбы.
    В своей оторванности от жизни Эрнест доведён до крайней степени замкнутости, даже одичалости. Но жизнь — в лице одноклассницы, девочки из многодетной семьи (14 детей!) — врывается в однообразно тоскливое существование мальчика и заполняет собой все дни ошеломляющим многолюдьем и разноголосицей огромной семьи его новой подруги. А писательница даёт нам возможность ощутить вместе с героем радость жизни, дружбы, любви родных и близких…

    Муха Р. Однажды, а может быть, дважды: Стихи для бывших детей и будущих взрослых / [Предисл. Д.Рубиной]; Худож. Т.Сучкова. — Минск: МЕТ, 2005. — 79 с.: ил.

    Эти «стихи для бывших детей и будущих взрослых» — старая, учитывая год издания, но, безусловно, радостная новость, поскольку встретились мы с ними только сейчас.
    Хорошие стихи издаются нечасто и небольшими тиражами — чтобы книжки не залёживались. Но в данном случае издатели вряд ли рисковали: любители поэзии знают Ренату Муху с 1960-х годов, за её творчеством следят, книги — собирают.
    Минское издание выгодно отличается от двух московских сборников Р.Мухи («Немного про осьминога» и «Я здесь не сплю»). Книжка грамотно сделана — как с точки зрения санитарных норм, так и здравого смысла. Большой формат даёт страницам достаточно воздуха и пространства, чтобы не было тесно буквам и картинкам, а художник мог «поиграть» со шрифтами.
    Иллюстрации в кои-то веки не концептуально-схематичные и не «мультяшные», а забавные и живые (в «Семейной тайне», например, персонажи у художницы поменялись ролями — с чего бы?). Каждый герой, будь то Жаба, Червяк или Морковка, — личность. Цвета естественные, чистые, в меру яркие — акварель! Книжка получилась весёлая, красивая и какая-то прозрачная.
    Самое главное — конечно же, стихи. В минском сборнике их существенно больше. Весёлые и лёгкие, неожиданные и острые, некоторые — не очень детские, некоторые — не детские совершенно. Непредсказуемость — одно из главных качеств Ренаты Мухи. Неожиданный поворот темы, смена настроения держат читателя в тонусе. Герои стихов Мухи не ходят проторенными дорожками, каждое стихотворение — приключение. Это относится и к «полновесным» стихам, и к малюсеньким двустишиям. Весёлое лукавство и печальная мудрость идут здесь рука об руку.
    Вам грустно? Читайте стихи Ренаты Мухи и веселитесь от души. У вас лирическое настроение? Стихи Ренаты Мухи ему вполне созвучны. Захотелось пофилософствовать? В стихах Ренаты Мухи достаточно глубины и неоднозначности.

      Встреча Осьминогов
      Один Осьминог подошёл к Осьминогу
      И в знак уваженья пожал ему ногу.

      Азартные скелеты
      Пришёл Скелет к Скелету в гости
      И до утра играл с ним в кости.

      Три судьбы
      Жил Человек полнеющий,
      А так вообще — вполне ещё.

    Да, не все стихи детские, но «негоже отделять взрослого от ребёнка в период накопления поэтического багажа», полагает Р.Муха. Бывшие дети не откажутся помочь будущим взрослым, не так ли?

    Николсон У. Побег из Араманта: Роман / Пер. с англ. Ю.Моисеенко. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2005. — 399 с. — (Детская fantasy).

    На карте вымышленных стран появился новый город. Придумал его сценарист кинофильма «Гладиатор» Уильям Николсон. Называется этот город Арамант.
    Арамант устроен очень логично. Он разделён на округа, внешне различающиеся по цвету зданий. Округ, расположившийся у городских стен, — серый. Центральный вымощен белым камнем. А между ними — оранжевый, красный… В первую очередь, округа разнятся уровнем жизни. И вот здесь самое интересное: как определить, кто где будет жить? Девиз города: «Стараемся больше, тянемся выше». Экзаменаторы из белого округа (самого престижного) постоянно проверяют знания и достижения горожан. Ежегодно для глав семейств проводится Великий Экзамен — и по его результатам определяется район проживания.
    Семья Хазов медленно скатывается к серому округу. Отец Айра Хаз работает в библиотеке. Мать Анно Хаз, домохозяйка, внучка знаменитой пророчицы, сидит с маленькой дочерью Пинто. Брат и сестра Бомен и Кестрель, близнецы, умеющие мысленно разговаривать друг с другом, учатся в школе. Хазы любящая и крепкая семья, но, к сожалению, годом раньше Айра не сдал Великий Экзамен и вместе с близкими был выселен из красного округа в оранжевый.
    Малышке Пинто исполняется два года, и в свой день рождения она проваливает первый в жизни экзамен. Огорчённые Бомен и Кестрель идут в школу — и ссорятся с преподавателем. Уходят с уроков. На главной площади Кестрель забирается на Поющую башню (древнее сооружение из переплетённых труб, некогда певшее на ветру) и кричит в её ржавые трубы все ругательства, какие когда-либо слышала.
    Теперь брату с сестрой грозит наказание, и они решают бежать.
    Дальше повествование то следует за близнецами, то возвращается в город, где остались взволнованные родители и малышка Пинто.
    Город, где жители вынуждены то и дело переезжать из округа в округ, получился живым и запоминающимся. В «Побеге из Араманта» легко различить сатиру на современное общество. Айра и его семья выступили в роли невольных бунтарей против системы.
    В автобиографии Уильям Николсон пишет: «Я решил попробовать себя в детской литературе. Результатом стал роман «The Wind Singer» [оригинальное название «Побега из Араманта»], который вырос в трилогию «The Wind on Fire».
    То, что одна книга «выросла» в три, весьма заметно. Как роман сатирический «Побег из Араманта» закончен (в финале система экзаменов будет отменена). Как роман о дружной и любящей семье, противостоящей всем трудностям, — тоже закончен. А вот как роман-фэнтези, где есть мысленная речь, легенды о волшебстве и древние пророчества, — нет.
    Посмотрим, что будет дальше.

    P.S. Песенка, исполняемая Кестрель на вершине Поющей башни:

      Поксикер поксикер помпапрун!
      Банга-банга-банга плоп!
      Сагаха сагаха помпапрун!
      Жук навозный понго плоп!

    Откупщиков Ю.В. К истокам слова: Рассказы о науке этимологии. — Изд. 4-е. — СПб.: Авалон: Азбука-классика, 2005. — 352 с. — (Рус. словесность).

    Почему тот или иной предмет, или явление, или существо называется так, а не иначе? Происхождение слов издавна интересует людей разных возрастов и занятий. Не случайно появляются такие образчики детской этимологии, как «гудильник» и «мазелин», такие примеры наивной этимологии, как «полуклиника» и «уедиенция». И такие шедевры старинной учёной этимологии, как заявление монахов-доминиканцев, что своё название они получили от латинского словосочетания «domini canes» — «псы Господа», или утверждение поэта Тредиаковского, будто Норвегия, на самом деле, Наверхия, а Италия — Удалия…
    Если же говорить серьёзно, у каждого разумного человека должно дух захватывать от одного взгляда в этимологические глубины. Ибо древнегреческое слово etymologia означает «истинный смысл». Понятие о том, как работают этимологи-исследователи, напрочь ломает годами складывающееся у многих школяров косное мнение, что для знания языка требуется только хорошая память. Умело и творчески пользуясь сравнительно-историческим методом, этимолог восстанавливает «биографию» того или иного слова, прослеживает его «родословную» — устанавливает «бабушек», «прабабушек» и других родственников слова и стремится, по меткому выражению Ю.В.Откупщикова, добраться до этимологической «обезьяны».
    В книге профессора Санкт-Петербургского университета Юрия Владимировича Откупщикова собраны поразительные правдивые, а порой предположительные, истории о происхождении слов — как обиходных, так и редких. Нужно предупредить: детям младшего, да и среднего школьного возраста, скорее всего, от начала до конца этой книги не осилить. Для них есть другие («Почему не иначе?» Л.В.Успенского, «Из жизни слов» Э.А.Вартаньяна). Но старшеклассникам книга придётся в самый раз. Как и остальные книги новой серии «Русская словесность»: «Загадки русской фразеологии» и «В глубь поговорки» В.М.Мокиенко, «История русского языка в рассказах» В.В.Колесова, «Слово о пище русской» И.С.Лутовиновой, «Тайны выцветших строк» Р.Пересветова.
    Надеемся, что серия благополучно продолжится, и что в ней, например, будут переизданы «Загадки топонимики» Льва Васильевича Успенского и «Занимательная орфография» Михаила Викторовича Панова.

    Пейвер М. Брат Волк: [Роман] / Пер. с англ. И.Тогоевой; Ил. Н.Матюшенко. — М.: РОСМЭН, 2005. — 304 с.: ил. — (Хроники тёмных времён).

    Книга английской писательницы Мишель Пейвер (Michelle Paver) «Брат Волк» («Wolf Brother») объявлена новым мировым бестселлером для детей. Права на издание романа ещё в рукописи были проданы в тринадцать стран. В самой Англии, после выхода книги в свет в сентябре 2004 года, стотысячный тираж был раскуплен за несколько дней. Уже известно, что продолжение «Брата Волка» — «Блуждающий дух» («Spirit Walker») — выйдет в октябре 2005 года, и что эти книги начинают «сексталогию» «Хроники тёмных времён», и что «аудиоверсию» первого романа озвучил сэр Иэн МакКеллен, сыгравший Гэндальфа во «Властелине Колец», и что студия «Двадцатый век Фокс» планирует в ближайшем будущем начать съёмки фильма по роману М.Пейвер. До «Брата Волка» Мишель Пейвер писала для взрослых; на создание этой книги её подвигло совершенное ею необычайное путешествие по лесам Северной Финляндии — путешественники должны были править собачьей упряжкой, высекать огонь из камня, охотиться и готовить пищу, не пользуясь металлическими предметами. Мишель Пейвер — этнограф, и кому, как не ей, толково рассказать читателям о первобытной жизни человечества? В русской литературе для юношества есть подобные примеры: роман этнографа, фольклориста, языковеда В.Г.Тана (Богораза) «Жертвы дракона», повесть археолога и этнографа А.М.Линевского «Листы каменной книги». Я, безусловно, предпочту эти оригинальные книги амбициозному проекту М.Пейвер и её издателей. Но если современный подросток лет десяти желает прочесть что-нибудь (или — что-нибудь ещё) о первобытных людях, почему бы не предложить ему «Брата Волка» — роман интересный, исторически обоснованный и весьма нравственный?
    Действие романа происходит шесть тысяч лет назад в лесах Северо-Западной Европы. Герои — мальчик Торак, девочка Ренн и волчонок Волк; все трое — сироты. Именно им приходится своими силами спасать целый Лес от чудовищного зла, будто бы воплощённого Пожирателями Душ в медведя-убийцу. Разумеется, перед нами произведение в жанре фэнтези. Приключения следуют одно за другим с большой скоростью: охота, поединок, преодоление водопада, спуск в пещеру, переход через ледник… Обещано, что в «Блуждающем духе» будет так же.
    По заверениям российских издателей, английские критики высоко оценили стиль романа М.Пейвер. На русский язык роман перевела Ирина Тогоева. Вполне можно предположить, что, как и в случае с переводом трилогии о Земноморье У.Ле Гуин, переводчица внесла собственную интонацию в авторское повествование. Например, как и в русском «Земноморье», в «Брате Волке» мы встретим немало слов с уменьшительными суффиксами: «солнышко», «кустики», «лапка», «пещерка»… Читаем о Волке: «Да, глаза у него действительно были прекрасные — ясные, как солнечный зайчик в воде родника».
    Что в российском издании действительно заслуживает похвалы, так это иллюстрации Н.Матюшенко. Чёрно-белый «бумажный мультфильм» в духе наскальных рисунков «раскадрован» от последней страницы к первой. Удачная выдумка: пролистал человек книжку от конца к началу, как это обычно делается в книжном магазине, и всё — увлёкся, купит, прочтёт.

    Ил. Н.Матюшенко к роману М.Пейвер «Брат Волк»

    Пеннак Д. Как роман: Эссе / Пер. с фр. Н.Шаховской. — М.: Самокат, 2005. — 190 с.

    Эссе французского писателя и преподавателя литературы Даниэля Пеннака «Как роман» адресовано взрослым, стремящимся восстановить утраченную связь между ребёнком и книгой. Именно поэтому здесь есть секретный оградительный «замочек» от детей. Надпись «Убедительная просьба не использовать эти страницы как орудие педагогической пытки» повторена дважды — на обложке и колонтитуле (с возгласом «умоляю!»). Автор нашёл верную формулировку, чтобы намекнуть родителям и учителям на то, что детям вовсе незачем знать об ошибках взрослых. Не писать же, в самом деле, «детям до шестнадцати не рекомендуется». Тогда уж точно книгу читали бы одни только дети…
    Эссе Пеннака на сегодняшний день — единственное в своём роде. Откровенный, задушевный, остроумный разговор о первопричинах нелюбви к чтению и возможных путях её преодоления.
    «Если, как постоянно говорится, мой сын, моя дочь, молодёжь не любит читать — и глагол выбран верно, именно любовь тут и ранена, — не надо винить телевизор, наше время, школу. Или всё вместе, если угодно, но прежде зададим себе вот какой вопрос: что мы сделали с идеальным читателем, каким был наш ребёнок в те времена, когда сами мы были сразу и сказителем, и книгой? Мы же предали его…»
    Шаг за шагом показывает Пеннак этапы этого «предательства» — от колыбели до подросткового возраста, этапы, которые приводят не только к утрате любви к книге, но к потере контакта, душевной близости между ребёнком и взрослым. Вместе с читателем автор проходит весь этот путь, путь утраты радости чтения — от первой рассказанной на ночь сказки до школьных программ по литературе.
    То, что предлагает Пеннак в качестве лекарства от «нечтения», не хочется называть скучным словом «методика». Прежде всего потому, что предложенное средство очень простое. Немного поинтригую, не стану раскрывать секрет — читайте «Как роман»! — тем более что рассказывает писатель о своём методе убедительно, вдохновенно и, я бы сказала, виртуозно. И всё же это — методика, тщательнейшим образом продуманная, подробно изложенная и уже опробованная.
    Пользуйтесь.

    Пулман Ф. Дочь изобретателя фейерверков: Сказки / Пер. с англ. И.Чаромской; [Ил. Н.Харриса, Е.Богуславской, Д.Мостина]. — М.: РОСМЭН, 2005. — 277 с.: ил.

    Три сказки Филипа Пулмана собрались под одной обложкой: «Дочь изобретателя фейерверков», «Часовой механизм, или Всё заведено» и «Джек Пружинные Пятки». На родине писателя они выходили по отдельности, в разные годы; отечественные издатели объединили их в сборник, в одном случае («Часовой механизм…») снабдив новыми иллюстрациями, в двух других — сохранив оригинальные рисунки.
    Заглавная сказка, условно «восточная» — по именам и некоторым реалиям, явно написана автором не в лучшие его дни. История девочки Лилы, желающей продолжить дело отца и стать таким же, как он, мастером фейерверков (даже вопреки воле родителя), кажется слишком уж прямолинейной и назидательной для обычно не склонного к назойливой дидактике Пулмана и потому выглядит неорганично и фальшиво. Чтобы подтвердить известные слова «кто хочет, тот добьётся», совсем не обязательно приплетать говорящих слонов, огненных демонов и незадачливых речных пиратов.
    «Гвоздь» и кульминация сборника — «готическая» сказка «Часовой механизм, или Всё заведено». На европейской почве (пусть и не родной, а немецкой) писатель чувствует себя заметно увереннее, и эта уверенность помогла ему создать повесть по-настоящему жуткую, вызывающую в памяти «Холодное сердце» В.Гауфа, «Песочного человека» Э.Т.А.Гофмана и даже легенду о докторе Фаусте. Пружина сказочного сюжета заведена здесь так крепко, что каждый шаг, как принято говорить в подобных случаях, неуклонно приближает героев к роковой развязке. Впрочем, история о часовых механизмах, заводных игрушках и зловещем докторе Кальмениусе заканчивается вполне благополучно — как раз потому, что «заведена правильно».
    После всех пережитых ужасов можно слегка расслабиться, почитав-посмотрев сказку-комикс «Джек Пружинные Пятки». Этот непобедимый герой с приделанными к каблукам пружинами был известен задолго до Супермена и Бэтмена, во времена королевы Виктории. Сказка начинается эпиграфом из «Трёх мушкетёров»: «Была тёмная бурная ночь…» Но несмотря на стремительное действие и напряжённую интригу, здесь гораздо больше юмора и насмешливой улыбки, чем будоражащих ночных кошмаров и мрачных аллегорий.
    Спорная и пёстрая книга, которая в результате сложилась, демонстрирует как сильные, так и слабые качества писателя Пулмана. Внешне и внутренне повести мало похожи друг на друга, так что их встречу на одном книжном поле можно считать совершенно случайной.

    Пулман Ф. Граф Карлштайн: Повесть-сказка / Пер. с англ. И.Тогоевой; Ил. А.Епифанова. — М.: РОСМЭН, 2005. — 269 с.: ил.

    Недавний лауреат почётной и во всех отношениях дорогой премии Астрид Линдгрен, автор знаменитой трилогии «Тёмные начала» Филип Пулман был ещё новичком, когда на свет появилась его повесть о графе Карлштайне. К тому времени он успел выпустить единственный «взрослый» роман «Галатея» («Galatea», 1978) и решил попытать счастья в детской литературе. Собственно, это была первая его книжка для подростков, и называлась она «Count Karlstein, or The Ride of the Demon Huntsman» (1982).
    Дебют оказался вполне успешным. Да и мог ли он быть другим? Ведь подобный сюжет уже был однажды опробован в детской аудитории в бытность Пулмана школьным учителем, когда, по его словам, он каждый год сочинял и ставил с ребятами новую пьесу. Одной из таких пьес — третьей по счёту — был «Граф Карлштайн», который имел фантастический успех у школьной публики и много лет спустя лёг в основу повести.
    «Лучше всего в этих пьесах, — вспоминает писатель, — было, как мне кажется, то, что в них я мог втиснуть всё, что угодно: привидения, хлопушки и прочие спецэффекты, а также сколько угодно музыки».
    Музыки в этой книжке расслышать не удастся, чему виной не отсутствие звуковых эффектов, а перевод Ирины Тогоевой, однако всё необходимое для приятного времяпрепровождения есть. В первую очередь — мрачный замок в горах Швейцарии, где томятся юные племянницы коварного графа Карлштайна. Мерзавец замыслил погубить девочек, откупившись их жизнями от ужасного демона — Дикого Охотника Замиэля, Повелителя Гор. Из года в год в канун Дня Всех Душ Дикий Охотник, окутанный непроницаемой тьмой и сопровождаемый чудовищными гончими, появляется в окрестностях замка во главе всадников-мертвецов на чёрных конях. Демон жадно ищет добычи, а граф тем временем трясётся от страха. Некогда он заключил договор с Замиэлем и теперь только и ждёт, что тот потребует уплаты долга.
    Всё случилось бы в точности как в книжках вроде «Удольфских тайн» или тому подобных «страшилок», которые Люси и Шарлотта, племянницы графа, любили почитывать на ночь (в скобках замечу, что действие повести разворачивается в 1816 году), если бы о намерениях Карлштайна не прознала Хильди, служанка в замке. От неё-то мы и узнаём большую часть этой душераздирающей истории.
    Впрочем, если подумать, не такой уж и душераздирающей. В изложении Пулмана история о жителях швейцарской деревушки, уютно расположившейся в горной долине, вышла достаточно пёстрой и имеет вполне карнавальную природу. Сумрачную атмосферу разряжает парочка смешных полицейских, толстый и тощий, которые, по воле автора, постоянно всё путают и арестовывают не тех, кого следует (в том числе и друг друга). А уж когда «на сцене» появляется беглый мошенник-фокусник доктор Кадаверецци со своей кунсткамерой, всё происходящее и вовсе приобретает оттенок циркового представления.
    Дополнительное очарование книжке придают забавные картинки, выполненные в технике силуэта. Они иронично и чуть утрированно изображают всех главных действующих лиц, тем самым скрадывая напряжение и смягчая драматизм этой «готической сказки».

    Пулман Ф. Чучело и его слуга: Сказоч. повесть / Пер. с англ. М.Мельниченко; Ил. П.Бэйли. — М.: РОСМЭН, 2005. — 269 с.: ил.

    Странно… Почти безумно! Но забавно и замечательно! Правда, хочется спросить: почему «чучело», когда гораздо лучше звучит и по смыслу точнее — «пугало»? Пугать птиц на полях и огородах — чем ещё оно может заниматься?
    Простое пугало — да, но если оно чем-то набито и одето в твидовый пиджак; если сделавший его человек доверил ему некую тайну (завернув её предварительно в клеёнку) и попросил быть «вежливым, смелым, добрым и достойным чучелом»; если однажды грозовой ночью в него ударила молния, пронзила его голову-репу, туловище из метлы и оживила?.. Тогда… тогда это уже не огородное пугало, а мистер Чучело. И он вполне может нанять себе слугу, каковым и становится бездомный мальчик по имени Джек.
    Не успев опомниться от удивления, читатель следует за этой необыкновенной парой в их путешествии по миру, полном приключений. Путь их лежит через зелёные холмы в Долину Ручьёв, которой завладела семейка злодеев. Как во всякой доброй старой истории, тут не обойдётся без шайки разбойников, настоящей битвы («Бум! Бац! Бах!»), кораблекрушения и необитаемого острова. Только развяжутся эти морские узлы неожиданно и по-новому.
    Чем ближе мы узнаём Чучело и Джека, тем сильнее сочувствуем смешному и доброму, всегда вежливому джентльмену в дырявом пиджаке и его смышлёному и ловкому слуге, который часто бывает вынужден собирать своего храброго и безрассудного хозяина по частям из подручных материалов. Ибо сэр Чучело, честно исполняя завет своего создателя, всё время кому-то помогает, кого-то спасает, забывая о своей, гм… непрочности.
    Иногда эти двое напоминают других героев — долговязого рыцаря на тощем коне и его верного оруженосца, особенно когда Чучело сражается с дорожным указателем. Но хоть действие и происходит вроде бы в южной стране, и все дороги ведут в Долину Ручьёв, где полным-полно птиц, родников и фонтанов, автор этой книжки всё же англичанин. И поэтому, насмеявшись вдоволь над солдатами в красных и синих мундирах, над дипломатией, над судебной процедурой и чуть-чуть над своим героем, он приводит всех к счастливой развязке — и птиц, и Чучело, и Джека.
    «Когда зимними вечерами, сытно поев супа, все сидят у камина, дети играют на полу, а ветер ревёт в трубах, Чучело и его слуга вспоминают свои приключения и благословляют тот день, когда они повстречались».

    Роньшин В. М. Детский садик № 13: [Сказки, страшилки] / Худож. Е.Станикова. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 111 с.: ил. — (Город мастеров).

    По мнению некоторых литераторов, заботящихся исключительно о рейтингах продаж своих творений, рецепт детской книги прост: выплеснуть в ёмкость популярного жанра (детектива, сказки или «страшилки») как можно больше бессодержательного бреда, хорошенько взболтать, добавить детских имён для лучшего усвоения юными организмами и — коктейль готов к употреблению.
    Тем, кто ценит в литературе одно только буйство безудержной фантазии, тем, кто считает, что следовать за воображением бесшабашного человека есть занятие самое занимательное (да простит меня А.С.Пушкин за перевирание мудрой мысли), вот тем — совет да любовь в отношениях с этой книжкой. Чего-чего, а буйства Валерию Роньшину не занимать. У него жирненькая пиявочка выходит замуж за… окурок, а потом страдает (в заспиртованном виде) от того, что пренебрегла жалким, склизким лягушонком, у которого, как показало вскрытие, оказалась прекрасная душа… На невидимой планете № 777 маленькая девочка — «плод любви флоры и фауны» — выходит замуж за взрослого мужчину, космонавта-землянина… Майор Сидорчук ловко взрывает Чудище поганое и женится на девице-красавице с русалочьим хвостом, которая в желудке у Чудища провела «почитай лет тыщ триста», наказанная за то, что не хотела, естественно, идти за поганое замуж. Дальше — пуще. Детский садик № 13, в который ходил четырёхлетний Ванечка, оказывается… засекреченным объектом, где непонятно, кто есть кто: кто мать, кто отец, а кто, извините, сестра. И вообще, как подсказывает сам автор, «ни фига себе!» и «всё зашибись!»
    Не знаю, может, кто-то и назовёт это детской литературой, а у меня язык не поворачивается. И как ни жми буквы «л», «и», «т», клавиши западают и норовят вместо «Детский садик № 13» напечатать «Палата № 6».

    Седов С.А. Сказки Сергея Седова про Лёшу, про Змея Горыныча, про Любовь, про Дураков, про Лягушку Пипу и про Королей / Худож. Л.Тишков. — М.: Гаятри, 2005. — 95 с.: ил. — (Сказки).

    Дети спешат вырасти и стать взрослыми, а взрослые мечтают вернуться в безвозвратно ушедшее детство. И тем, и другим поможет новая книга Сергея Седова с картинками Леонида Тишкова.
    Два смешливых «креатива», два неуёмных творчества слились в одно целое в этом сборнике сказочных притч и забавных рисунков. Ещё чуть-чуть любви и понимания добавила туда Марина Москвина, написав замечательное предисловие «Человек со свечечкой», в котором сказала о Сергее Седове: «Он мой самый лучший друг».
    Главное в жизни — уметь превращаться. Во всё, во всё. Именно так можно обозначить творческое кредо сочинителя весёлых сказок Сергея Седова и выдумщика невиданных существ, «художника-мифолога» Леонида Тишкова.
    Наверное, кто-нибудь очень строгий и серьёзный иногда напоминает Сергею и Леониду, что они взрослые люди и должны вести себя прилично. Тогда они перестают шалить, хохотать, толкаться, лупить друг друга карандашами, фломастерами, клавиатурами от компьютера и минуту смотрят друг на друга в недоумении. «Мы — взрослые?! Не, быть того не может!», — облегчённо заключают они и самозабвенно продолжают хулиганить: сочинять и разрисовывать книжку про мальчика Лёшу, который все свои проблемы решает одним способом — превращается в то, чего ему недостаёт; про готового пожирать всё подряд Змея Горыныча; про изменчивую лягушку Пипу и про всяких разных Королей и Королев…
    А взрослый, серьёзный и нахмуренный мир, заглядывая в книжку и задумываясь «о любви, о жизни, о смерти, о вечном», неожиданно превращается, превращается, превращается… в воздушный шарик, улетающий в детство.

    Сказочная энциклопедия / Под общ. ред. Н.Будур. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. — 607 с.: ил.

    Наталия Будур решила «попытаться свести воедино сведения о сказке во всём её многообразии — о сказке народной и сказке фольклористической, сказке авторской и сказке бытовой, сказке волшебной и сказке о животных, сказке о кладе и сказке-сне, сказке-нонсенсе и сказке-шванке». Чтобы читать дальше, придётся сразу простить госпоже Будур эту сказочную классификацию. Принцип построения энциклопедии прост: около полутора тысяч статей в общем алфавите. Здесь находятся: фольклористы, авторы сказок, «бродячие» сюжеты, отдельные сказки и их герои, фильмы и спектакли, художники и композиторы. Подавляющее большинство статей написано самой Н.Будур. В рамках своей специальности ей помогали Э.И.Иванова, Т.А.Чеснокова, С.Б.Лихачёва, некоторые другие критики и педагоги. Как рецензент, научный редактор и автор, в издании принимала участие И.П.Токмакова. В энциклопедии воспроизведены классические иллюстрации В.Васнецова, И.Билибина, Н.Каразина, Е.Бём, Г.Нарбута, Е.Поленовой, Р.Кальдекотта, Э.Бесков, Дж.Крукшанка, Т.Киттельсена и ещё многих российских и зарубежных художников, а наряду с ними — основного художника книги И.Лыткиной. Биографические статьи снабжены библиографией. (Составители словаря «Писатели нашего детства» не могли не отметить наличие ссылок на этот словарь.) Составителям упомянутого словаря хорошо известно, что работа над подобными изданиями не обходится без упущений. Надо уверенно сказать: достоинств у «Сказочной энциклопедии» во много раз больше, чем недостатков. Филологи-учёные, филологи-любители и студенты обнаружат, кроме персоналий, обзорные статьи о народной и литературной сказке разных стран, о сложных отношениях между сказкой, мифом и эпосом. (Шесть страниц занимает статья С.Б.Лихачёвой «Сказка и Шекспир»!) Педагоги и психологи найдут статьи «Воспитание сказкой», «Сказка и жестокость», «Сказка и психоанализ». Дети и прочие читатели, листая энциклопедию, увидят знакомые и незнакомые названия сказок и имена героев. (О том, кто такой Мальчик-с-пальчик, рассказывается на трёх страницах!) Для примера открываем страницы с 390-й по 393-ю: Привидения и призраки; Принцесса (см. Царевна); Принцесса в хрустальном фонаре; Принцесса Дангобер; Принцесса Линдагуль; Принцесса Маркасса; Принцесса-мышка; Принцесса на горошине; Принцесса Тройоль; Принцесса Тронколен; «Притворная болезнь»; Пришвин Михаил Михайлович… Заманчивый (и забавный) словник. Неисчислимое количество сведений о сказках и сказочниках. И всё-таки нельзя закрыть глаза на то, например, что в статье об А.Н.Афанасьеве нет ни слова о его сборнике «Русские детские сказки», а в статье об Андрее Платонове ничего не говорится о пересказанных им башкирских народных сказках. Или вот: иллюстрация М.Пика из сборника «На палочке верхом» помещена на фронтисписе энциклопедии, а статьи о самом Мервине Пике, хотя бы коротенькой, нет как нет. Очень трудно свести воедино столь обширную и тонкую материю, как «сказка во всём её многообразии». Ясно, что для этого необходимы не годы, а десятилетия кропотливого труда. Сейчас «Сказочную энциклопедию» Наталии Будур следует рассматривать как правильное начинание и хорошее подспорье всем тем, кто интересуется этой областью знаний.

    Скотт В. История Шотландии: С древнейших времён до Флодденского сражения 1513 года: Дедушкины рассказы / Пер. с англ. Т.Бердиковой и М.Тюнькиной; [Предисл. П.Джайлса]; Худож. А.Рыбаков. — М.: Б.С.Г.-ПРЕСС, 2005. — 479 с.: ил.

    Весной 1827 года Вальтер Скотт решил рассказать своему шестилетнему внуку Джонни Локхарту историю родной шотландской земли. Сначала он сделал это устно, затем письменно, и уже в конце года первый выпуск «Дедушкиных рассказов» вышел из печати.
    Читатели приняли книгу с не меньшим восторгом, чем романы «Роб Рой», «Айвенго» и «Квентин Дорвард». Как раз незадолго до того сэр Вальтер объявил публике, что является их автором. Вообще же, для него настали трудные времена. Умерла жена. Внук Джонни тяжело болел. Денежные долги достигли чудовищной суммы. Работа, ради поправки материального положения, над девятитомной биографией Наполеона Бонапарта не позволяла вздохнуть свободно. Но, видимо, именно эта работа навела писателя на мысль занимательно пересказать дорогие его сердцу шотландские хроники.
    Вальтер Скотт был великим патриотом Шотландии, а точнее — Пограничного края, история которого особенно драматична. Впрочем, высоко ценимый романтиками «шотландский чародей» отличался трезвым складом ума. «Дедушкины рассказы», по замыслу автора, должны были показать юным читателям, как английская и шотландская нации медленно и с остановками двигались навстречу друг другу.
    Вальтер Скотт отлично понимал, что детей в истории привлекает не рассуждение, а действие, поэтому его рассказы — о героях, злодеях, сражениях, предательствах, подвигах. Нравственность повествования при этом обусловлена мудростью рассказчика. А рассказчик весьма проницателен. Он говорит: «Не вредно, а, напротив, полезно подкидывать ребёнку мысли, которые чуть-чуть выходят за пределы его мгновенного сиюминутного понимания. Трудности, если они преодолимы и не встречаются на каждом шагу, разжигают любопытство и поощряют старания».
    Со своим читателем он обращается осторожно и серьёзно, сознавая всю ответственность, которая ложится на плечи того, кто взялся рассказать невзрослому человеку длительную историю вражды, войны и ненависти. Классический пример увлекательного и разумного исторического сочинения для детей — эти «Дедушкины рассказы» Вальтера Скотта.
    В 2005-2006 гг. в издательстве «Б.С.Г.-ПРЕСС» вышли и другие замечательные исторические книги: «Сравнительные жизнеописания для юных» Плутарха, «Война с Ганнибалом» Тита Ливия (в пересказе С.Маркиша), «История Англии для юных» Ч.Диккенса, «История Франции для юных» Г.Гизо, «Занимательная Греция» М.Л.Гаспарова, «Сказания русской летописи» А.Карпова.

    Смешные рассказы о школе / В.Драгунский, Л.Каминский, В.Медведев, Ю.Коваль; Худож. Г.Соколов. — М.: Самовар, 2005. — 111 с.: ил.

    Некоторое время назад русский вариант журнала «Newsweek» сообщил любопытную информацию: оказывается, весьма значительная часть наших читателей скучает без сборника рассказов. Чтобы пришёл домой, сел и прочитал сразу какую-нибудь историю от начала и до конца. Разумеется, статистика делалась «по взрослым» (кто же будет напрягаться ради детей?), но сама постановка вопроса для нас тоже представляет интерес: хорошие рассказы — любимое детское чтение (известно даже без специальной статистики).
    И вот предложение практически беспроигрышное: смешные! рассказы!! о школе!!! Нужно сразу сказать, что большие обещания маленькая книжка для «младшеклассников» в основном оправдывает. В ней есть «рассказы для громкого смеха» из классики Виктора Драгунского. Есть «рассказы для нежной улыбки», написанные любящей рукой Юрия Коваля. Есть целый набор коротеньких «почти анекдотов» Леонида Каминского… К сожалению, из этого очень симпатичного букета откровенно выпадают два текста Валерия Медведева, применительно к которым слово «юмор» почему-то хочется написать с длинной буквы «у-у-у…». Но их можно… Ну, короче, не в них суть.
    А теперь два предупреждения, серьёзное и не очень.
    Дело в том, что звук смеха, как известно, очень сильно зависит от звука времени, а рассказы, о которых идёт речь, «начали смеяться» несколько десятилетий назад. Вполне вероятно, что не каждый юный представитель «поколения Pepsi» готов искренне радоваться мягкому, тёплому, не «аншлаговскому» юмору. Это во-первых.
    А во-вторых, у книжки есть проблемы с оформлением. Они типичны. Едва ли не каждое современное детское издание битком набито компьютерными мальчиками и девочками, раскрашенными во все цвета радуги. К сожалению, сборник весёлых рассказов о школе не избежал этой беды. А ведь могла бы получиться совсем милая, простая и полезная детская книжка.

    Смирнов А.Е. Дар Владимира Даля: Кн. для внеклассного чтения. — М.: Дрофа, 2005. — 175 с.: ил.

    Подвижнический труд Владимира Ивановича Даля над «Толковым словарём живого великорусского языка» — благодатная тема для детской познавательной книги. Но весьма трудная тема. Интерес к глубинам и богатствам языка вызвать сложнее, чем к истории с её битвами и интригами или к географии с приключениями первооткрывателей. Тем больше почёта авторам, берущимся за популяризацию науки о языке и преуспевающим в этом.
    Алексей Смирнов говорит, что работал над своей книгой увлечённо и радостно, вечером мечтал о том, как продолжит работу утром. Он написал книгу в форме доверительного разговора с современным школьником. Отсюда — непрямолинейное повествование, лирические отступления, непосредственное обращение к читателю.
    Намерения самые добрые и похвальные. Однако уже предварительное заявление, что книга «немного похожа на слоёный пирог» (части — «куски», главы — «коржи»), должно бы нас немного насторожить.
    Пробуем читать — вскоре замечаем: книга написана, хотя и с увлечением, но очень уж сумбурно. Сведения о «Толковом словаре» и о жизни В.И.Даля, о русском народном быте, авторские впечатления и рассуждения, практические задания школьникам сменяются одно другим как-то бессвязно. Чего стоит предложение разобраться с помощью «Словаря» в мастях лошадей, помещённое тотчас же после рассказа о присутствии Даля при кончине Пушкина! (С. 100-101). А зачем понадобилось добавлять к пословице «Дети, дети, куда мне вас дети!» вопиюще неграмотное пояснение: «сокрушается многодетный отец — тятя, у которого от дитятей голова идёт кругом» (С. 35)? И куда смотрели корректор с редактором?
    Обидно. Тем более что внимательность к слову, образу и логике поправила бы положение. Допустим, не так выпукл был бы в тексте А.Е.Смирнов, строже и целесообразнее — оформление книги. Зато на тех же страницах можно было бы подробнее и яснее представить В.И.Даля и его «Словарь».

    Сокровища дракона: Тибетские старинные сказки / [Пер. Р.Н.Крапивиной; Обл. худож. Е.А.Соловьёвой]. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. — 84 с.

    Первое и главное предупреждение: эти сказки не годятся для маленьких детей. Зато старшие ребята и взрослые, ещё способные удивляться, получат удовольствие, потому что крошечная книжечка с тринадцатью короткими текстами без картинок весьма любопытна и поучительна.
    Тибетские сказки — редкость. Наши и «не наши» издания, скрупулёзно указанные переводчиком, никогда не входили в круг массового чтения. Тем интереснее услышать голос народа, который где-то там, далеко, вне пределов туристической досягаемости, ест свой особенный хлеб – перемешанную с чаем ячменную муку, которую не пекут и не жарят, а просто лепят, крепко-крепко зажав в кулаке.
    Читать будет страшновато. Ну где ещё преданная жена по имени Ци-лук-лук (что значит — Жирнушка), ради вкусного обеда для любимого мужа станет кидаться на раскалённую сковородку, чтобы вытопить из себя немножко жира? А если на красивой девушке женится «царь в собачьей шкуре», то рождаются у них, разумеется, симпатичные щенята. А плохого царя нужно порубить на маленькие кусочки и скормить волшебным человечкам…
    Однако не торопитесь отбрасывать прочь маленькое «Сокровище дракона». Щенята непременно превратятся в очаровательных детишек, и, преодолев короткие всплески сказочной свирепости, вы очень скоро увидите, что все люди — люди, а все сказки — сказки. Самые обычные предметы вроде камня, иголки и пучка соломы начнут разговаривать почти как у Андерсена. Тибетский волк, решивший позавтракать, угодит в цепочку всеобщей зависимости не хуже английского короля. Правда, король мечтал о бутерброде, а волк — о чём-нибудь более существенном, но бегать пришлось одинаково, потому что в конечном итоге никакая корова нигде и никогда не даст молока без вкусной травы.
    А потом и вовсе наступят минуты умиления, потому что красавица и умница из подводного племени нагов до боли похожа на Василису Прекрасную тире Премудрую, хитрая лиса совершенно по-нашему притворяется мёртвой, а единственная дочка бедной женщины, оставленная дома в одиночестве, ведёт себя точно так же, как семеро козлят.
    Тибетский собиратель фольклора Рингу Тулку уверяет, что записал эти сказки без обработки, на разговорном языке. Вот и прекрасно! Теперь, если вам захочется сказать что-нибудь типа «чёрт возьми!» или того хуже, вы можете крикнуть: «А-ца! А-ца-ца!» — и окружающие ахнут от удивления.

    Соловьёва Г. Верди / Худож. С.Гутан. — СПб.: Азбука-классика: Нота МИ, 2005. — 79 с.: ил. — (Имена на всю жизнь).

    Издатели правы: если увлекательно и наглядно рассказать ребёнку «о серьёзных вещах из мира образованных людей», он запомнит и суть, и детали рассказа на всю жизнь. Однако задача новой серии трудновыполнима — составить биографию великого человека, не говоря о нём ничего лишнего, так, чтобы у маленького читателя глаза засветились. Что в такой биографии считать необходимым, а что лишним, решает, конечно, автор. Галине Соловьёвой удалось хорошо уравновесить жизненную и творческую историю Джузеппе Верди. Рассказ о создателе классических итальянских опер получился складный, в меру краткий, в меру подробный, притом живописный (благодаря также художнику Сергею Гутану) и понятный даже маленьким детям. Иллюстрированная биография Верди, в «содержании» названная «Жизнь и оперы», — одна часть этой книги. Другая её часть представляет историю композитора в портретах, афишах, старых открытках и фотографиях. Затем начинающим музыкантам предложены знаменитейшие сцены из опер «Аида», «Травиата», «Трубадур», «Риголетто» и «Набукко». Ученик второго-третьего класса музыкальной школы, прочитав книгу, просто поставит её на пюпитр своего пианино и сыграет «в темпе вальса» «Застольную» из «Травиаты» и «спокойно и мужественно» хор из «Набукко» «Ты прекрасна, о Родина». Затем, можно надеяться, все отправятся в оперный театр и, как полтора столетия назад, воскликнут: «viva Verdi», «да здравствует Верди»!

    Старк У. Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?; Сикстен / Пер. со швед. О.Мяэотс; Худож. Я.Хорева. — М.: Самокат, 2005. — 123 с.: ил. — (Лучшая новая книжка).

    Слово «одиночество» уже само по себе пронзительно и болезненно. Трудно даже произнести его без трагического придыхания. А уж рассказать об одиночестве детям, не впадая в слезливость и сантименты, — такая задача и вовсе мало кому по силам.
    Шведскому писателю Ульфу Старку это удаётся. И хотя слово «одиночество» он не использует, обе повести, вошедшие в сборник, — о его преодолении.
    Первая написана от лица семилетнего мальчика, у которого есть дедушка. А вот у его друга Берры дедушки нет. Когда тебе семь лет и у тебя нет дедушки, грустно: никто не пригласит тебя в гости, не угостит кофе, не возьмёт порыбачить на озеро, не научит запускать воздушного змея и красиво свистеть… Но это поправимо, если есть друг Ульф, который может показать место, где дедушек видимо-невидимо. И вот однажды оба мальчугана отправляются в дом престарелых и находят себе самого настоящего дедушку, пусть не надолго…
    Вторая повесть — о подростке Сикстене, о том, как он помог своему папе… встретить новую любовь.
    Сборник выпустило издательство «Самокат». Напомню, что именно оно познакомило русских читателей с детскими книгами Даниэля Пеннака и Мишеля Турнье. Следуя хорошей европейской традиции, издательство не просто напечатало тексты, но пригласило французских авторов в Россию, организовало презентации их книг, встречи с читателями.
    «Самокат» успешно выполняет миссию просветителя — публикует интересные образцы зарубежной детской литературы. При этом издательство имеет свой стиль, мировоззрение и принципы. Без поучений и сентиментальности «самокатовские» книжки говорят с ребёнком о жизни и о любви, о том, как трудно бывает найти своё место в мире и как важно оставаться верным себе. Даже внешне издания «Самоката» отличаются от большинства современных детских книг — обложки спокойны по дизайну, выдержаны в едином стиле.
    Не разочаровывает и новая книга, проиллюстрированная молодой художницей Яной Хоревой. Её рисунки, словно водяные знаки, лишь слегка проступают на страницах, создавая особое лирическое настроение.
    Уточню: честь открытия «писателя, которого по праву считают наследником традиций Астрид Линдгрен», принадлежит издательству «ОГИ» (в 2002 году в серии «Книжки на вырост» вышла в свет книга Ульфа Старка «Чудаки и зануды», тоже в переводе Ольги Мяэотс). А повесть «Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?» впервые опубликована на русском языке в сборнике «Мы разные — но мы дружим!» (М.: Рудомино, 2003).

  • Толкин Дж.Р.Р. Хоббит, или Туда и Обратно: [Сказоч. повесть] / Пер. с англ. Н.Прохоровой, пер. стихов М.Виноградовой; Худож. Д.Гордеев. — М.: Миликон Сервис, 2005. — 267 с.: ил.

    Это похоже на священнодействие: в благоговейном молчании мы берём в руки разноцветную, увесистую коробку, не спеша открываем и бережно достаём оттуда почти повторяющую её обложкой книгу, на которой золотыми буквами начертаны заветные слова — «Дж.Р.Р.Толкин, Хоббит, или Туда и Обратно».
    Набравшись храбрости, заглядываем внутрь и замираем в тревожном ожидании. Титульный лист — как ворота в неведомый мир, охраняемый двумя гостеприимными стражами. Картина, открывшаяся взору, поражает насыщенностью красок и исключительной чёткостью изображения: слева величественный белобородый старик с посохом стоит под раскидистым дубом, приподняв в знак приветствия синюю остроконечную шляпу, справа — толстенький, низенький джентльмен с покрытыми густой чёрной шерстью ногами покуривает трубку, присев на пенёк. Их разделяют цветы и травы, грибы и ягоды, бабочки и стрекозы, вдали протекает река, за ней встают холмы и горы, приглашающие в путешествие, а надо всем парят едва заметные облака.
    С самого начала книга обещает нечто удивительное и небывалое. И когда мы приступаем к чтению, то почти забываем дышать: «В норе под землёй жил да был хоббит…» Сердце пропустит удар, и сказка, придуманная гениальным профессором из Оксфорда, возьмёт нас в плен раз и навсегда.
    Рис. Д.Гордеева к сказочной повести Дж.Р.Р.Толкина «Хоббит, или Туда и Обратно»Вместе с хоббитом Бильбо Бэггинсом в этом сказочном странствии нас сопровождает художник Денис Гордеев. Как опытный проводник, он ведёт нас нездешними дорогами, стараясь, чтобы мы не упустили ни единой мелочи, и для этого уверенной рукой рисует всё, что ему самому известно о Средиземье. На радость дотошному читателю художник в мельчайших подробностях изображает деловитых гномов, несказанно прекрасных эльфов, отвратительных гоблинов и чудовищного огнедышащего дракона, поджидающего героев в конце их нелёгкого путешествия. Красочные полосные иллюстрации дополняются бесчисленными (на каждой странице!) карандашными зарисовками на полях, которые придают действию вдвое больше настроения, чем основные «живописные полотна».
    То же и с текстом. Живые и непосредственные чёрно-белые рисунки на полях соседствуют с выдержками из других сочинений Толкина (трилогии «Властелин Колец», «Сильмариллиона», «Неоконченных Сказаний», писем), сообщающими вымышленному миру оксфордского профессора дополнительный объём, глубину и будоражащую безбрежность. Рис. Д.Гордеева к сказочной повести Дж.Р.Р.Толкина «Хоббит, или Туда и Обратно»Добросовестному переводу Натальи Прохоровой не всегда хватает художественной цельности классической работы Натальи Леонидовны Рахмановой, поклонников которой покоробит слишком правильное «Гандальв» вместо привычного «Гэндальф», «Смауг» вместо «Смог» и простоватое «Дубовый Щит» вместо таинственно звучащего, пусть и буквального, «Оукеншильд». Однако по стилю этот перевод безусловно удачнее многих других русских версий «Хоббита» (в частности, К.Королёва, Л.Яхнина или И.Тогоевой), и уж наверняка точнее в мелочах; хороши также стихи, переведённые Марией Виноградовой и вполне положительно, хотя и сдержанно оценённые придирчивыми толкинистами.
    А вот усилия художника удовлетворят не всех поклонников Толкина и любителей искусства книги. Возможно, кто-то взрослый и искушённый поморщится от избыточной «красивости» гордеевских рисунков, от чересчур яркого цвета, от статичных фигур, чуть манерных поз и застывших в неясном выражении лиц персонажей. Что поделать, взрослым не угодишь, и это отнюдь не удивительно. Но если дети после встречи с этой «волшебной книгой» не станут увлечёнными толкинистами или хотя бы просто читателями, мы будем очень и очень удивлены.

    Рис. Д.Гордеева к сказочной повести Дж.Р.Р.Толкина «Хоббит, или Туда и Обратно»

    Тюхтяевы И. и Л. Зоки и Бада: Пособие для детей по воспитанию родителей / Худож. В.Рыбаков. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 118 с.: ил. — (Очень прикольная книга).

    На прилавках книжных магазинов вновь появилась сказка Ирины и Леонида Тюхтяевых «Зоки и Бада». В книге рассказывается про никому, кроме детей, неизвестных, но крайне симпатичных созданиях — большом и строгом баде, который занимается воспитанием четырёх маленьких непоседливых зоков. Больше всего на свете бада любит порядок и послушание. А зоки любят мёд, «шоколадки, зефир, конфеты всякие». И не любят зарядку и умывание. Слушаться баду им тоже не очень нравится.
    Книга очень смешная, она талантливо написана и годится для детей любого возраста. Текст пересыпан бесчисленными шутками и словесной игрой, в которую авторы играют так легко и непринуждённо, что, дочитав последнюю страницу, хочется тут же позвонить друзьям и пересказать им все остроты, которыми зоки осыпали баду:
    «Мой приятный аппетит больше этой кастрюли, я даже не знаю, как во мне такой большой аппетит помещается».
    «— Ну, как, клевала рыба? — Ещё как, чуть совсем не заклевала».
    «Мы, бада, слыхали, что в любом хранилище должен быть товаро-ед».
    А потом опять взять книгу и читать, читать с твёрдым намерением выучить её всю наизусть, не пропустив ни слова.

    Так могла и должна была выглядеть рецензия на выпущенную издательством «Азбука-классика» книгу «Зоки и Бада». Но, к сожалению, выглядеть она будет иначе.

    Книгу можно испортить разными способами. Можно напечатать её на плохой бумаге, можно сэкономить на корректоре, можно дать плохой перевод, если речь идёт об иностранном произведении. Но есть ещё один способ, который годится только для детской литературы — можно неудачно проиллюстрировать текст.
    Здесь мы имеем как раз такой случай — ни зоки, ни бада в книге, изданной «Азбука-классикой», не похожи на самих себя. Нарисованные, они не помогают чтению, не служат опорой для путешествия в мир зоков, наоборот, воспринимаются как досадная помеха, от которой хочется отмахнуться, но не получается. Не заклеивать же рисунки чистыми листами бумаги!
    Всё это во сто крат обиднее, оттого что в первом издании «Зоков» были прекрасные иллюстрации Юлии Гуковой и Владимира Буркина: смешные жёлтые зоки со ртом в пол-лица, чернильно-чёрный Бада, похожий на огромную лохматую кляксу… Те иллюстрации удивительно точно передавали характеры героев, а вот новые…
    Таких персонажей часто рисуют на стенах детских поликлиник и садиков. Совершенно бездушные, они воспринимаются исключительно как яркое пятно на однотонном фоне. Кажется, что за этими картинками ничего нет — ни идеи, ни жизни, ни души.
    Впрочем, даже несмотря на неудачные рисунки, я всё же настоятельно рекомендую вам эту книгу. Поверьте, сказка действительно хорошая. А потом, когда вы её прочтёте и пополните ряды зоколюбов, поищите в магазинах старое издание. Иногда оно попадается в «букинистах».

    Уилсон Ж. Полночь: Повесть / Пер. с англ. М.Лахути; Ил. Н.Колпаковой. — М.: РОСМЭН, 2005. — 206 с.: ил. — (Книги Жаклин Уилсон).

    Фиалке 13 лет, она живёт с папой, мамой и братом Уиллом. Раньше с ними жила ещё и шиншилла, любимица Уилла, но она умерла. Раньше вообще всё было по-другому: Уилл был лучшим другом Фиалки, они были неразлучны, но как-то их бабушка, про которую все говорили, что она «не в себе», назвала Уилла «дурной кровью» и выдала тайну, что он не настоящий сын, а приёмный. С тех пор Уилл замкнулся в себе, перестал разговаривать с родителями и садиться с ними за один стол, а над Фиалкой начал издеваться: врывался ночью к ней в комнату, душил плюшевым медведем и больно щипал за руки, или завязывал ей глаза, отводил в соседний заброшенный дом и оставлял на чердаке с летучими мышами.
    А потом в жизни Фиалки появилась Жасмин. (В этой книге вообще много «цветочных» имён: так, маму Фиалки зовут Ирис, по-английски — Айрис, так переводчики и оставили звучать её имя). До этого за неимением друзей Фиалка вынуждена была общаться с одноклассницами, которых прозвали Труляля и Траляля, одна из которых коллекционировала хромоногих плюшевых медведей, а другая — розовые ночные рубашки.
    В связи с этим нужно рассказать об увлечении Фиалки: больше всего на свете она любила мастерить кукольных фей, таких же, как на картинках в книгах её любимого писателя Каспера Грёзы, которому она каждый день пишет письма.
    Появлением в повести Жасмин писательница Уилсон закидывает перед читателем блесну: начинает казаться, что вот сейчас, после стандартных подростковых страданий и одиночества, приправленных «сериальными штампами» вроде брата-приёмыша, начнутся настоящие приключения или развернутся хитроумные интриги. Но всё развивается довольно предсказуемо: возникает подозрение, что Жасмин начала дружить с Фиалкой не просто так, а чтобы познакомиться с «шикарным парнем Уиллом», по которому сохнут все девчонки в школе; Фиалку опять запирают на чердаке, далее следует сумбурное путешествие «за три графства» ради встречи с книжным кумиром, а заканчивается всё воссоединением семьи на фоне раскаяния и признаний во лжи, любви и преданности.
    Всё, что Уилсон хочет сказать своей книгой, сводится к довольно банальной вещи: для того, чтобы быть в этой жизни кем-то, надо или быть красивым, как Уилл и Жасмин, или «заниматься творчеством», как Фиалка, поэтому про всех остальных героев в книге ничего толком и не сказано (известно только, что мама Фиалки не любит трусики-стринги, а папа рыгает после завтрака и редко меняет носки).
    Но стоило ли ради этого писать повесть под названием «Полночь»? Возможно, что и нет.

    Фармер Н. Дом Скорпиона: Роман / Пер. с англ. Е.Токаревой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 478 с.

    О страшном мире будущего, грозящего человечеству катастрофами и тоталитарным политическим режимом, написано немало книг. Стоит вспомнить роман Джорджа Оруэлла «1984», как начинает казаться, что пора бы уже перестать эксплуатировать эту тему. Однако писатели, и взрослые, и детские, возвращаются к ней снова и снова. Видимо, есть в нашем сегодняшнем мире что-то такое, что не даёт нам жить спокойно и заставляет тревожиться о будущем.
    В фантастическом романе «Дом Скорпиона» американская писательница Нэнси Фармер предельно подробно и педантично рисует мрачную картину грядущего мира: клонирование людей стало обычным делом, власть принадлежит наркобаронам, природа находится на грани экологической катастрофы.
    Между США и Мексикой находится маленькая страна Опиум, властитель которой Эль Патрон за свою долгую жизнь превратил этот кусочек суши в мощную наркоимперию. На его маковых плантациях работают так называемые идиойды — эмигранты из двух соседних стран, которых превратили в рабов, вживив им в мозг специальный чип.
    Мальчик-клон Матт, главный герой романа, тоже мог бы стать одним из этих несчастных существ, но его хозяин Эль Патрон решил по-другому: Матт рос в его доме, ни в чём не нуждался и даже получал образование. Однако настал момент, когда ему всё-таки предстояло разделить участь других клонов, и Матт сбежал из «Дома Скорпиона», чтобы попасть в новый для него большой мир, о котором он, живя в изоляции, не имел ни малейшего представления.
    Несмотря на то, что «Дом Скорпиона» — это прежде всего книга о приключениях маленького мальчика, он затрагивает отнюдь не детские проблемы: власть капитала, манипулирование общественным сознанием, обесценивание человеческой жизни в результате достижений науки. Нэнси Фармер хочется сказать «спасибо» хотя бы за то, что она написала не очередную историю в стиле фэнтези, а по-настоящему добротный, увлекательный роман, перевернув последнюю страницу которого, начинаешь с нетерпением ждать продолжения. Говорят, компания «Warner Brothers» уже купила права на экранизацию книги. Может, это всё-таки подвигнет автора на вторую часть приключений Матта?

    Фишер К. Снежный странник: [Романы] / Пер. с англ. С.Теремязевой; Ил. Н.Рокотовой; Ил. на обл. А.Ломаева. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 559 с.: ил. — (Волшебный амулет).

    Серия «Волшебный амулет» издательства «Азбука-классика» пополнилась трилогией Катарины Фишер «Снежный странник». Сюжет книги на первый взгляд прост: власть в северной стране захвачена колдуньей Гудрун. В трёх историях о борьбе с захватчицей писательница рассказывает о холоде и волшебстве, мести и благородстве…
    Подмечено: если прочтёшь интересную книгу и примешься искать информацию об авторе, на каком-нибудь сайте наверняка наткнёшься — «lives with cats». C кошками или котами — установить сложно, количество также может меняться в ту или иную сторону, но это житьё «with cats», видимо, является сопутствующим признаком хорошего писателя.
    Катарина Фишер, поэт и детский писатель из Уэльса, вполне подтверждает негласное правило. Живя в Ньюпорте «with two cats», Фишер написала редкой красоты фэнтези, где сказка сплетается со скандинавскими мифами. Трилогия похожа на сон — полуреальный и пленяющий. Да и сам сюжет подстать сну: в стране викингов правит Снежная королева.
    Девочку Джессу, чьи родители погибли, выступив против Гудрун, ссылают в далёкий разрушенный замок Трасирсхолл. Там она знакомится с сыном колдуньи — Карри. Как и его мать, Карри происходит из таинственного народа Снежных странников и обладает магическими способностями. Мальчика держат в заточении, потому что Гудрун уверена: он будет стремиться к власти, как и она сама. Отчасти так и происходит. Карри начинает управлять людьми, по крайней мере — читателями. Формально главной героиней остаётся Джесса, но всё внимание приковывает он — ребёнок, вынужденный бороться с собственной злой натурой, людским недоверием и одиночеством.
    Особое очарование трилогии придают Снежные странники, народ ледяных колдунов, живущий на Краю мира. Снежные странники притягивают и отталкивают одновременно. Бесспорно, они несут зло, что вполне подтверждают действия Гудрун, но они же играют в трилогии роль основных носителей волшебства. Без них мир Катарины Фишер выглядел бы вполне реалистично, а вся его экзотика умещалась в двухстраничный глоссарий в конце книги.
    Таким образом — или злое волшебство, или никакого. Доброго волшебства в «Снежном страннике» почти нет.
    Противостояние матери и сына, двух ледяных колдунов, завораживает. Гудрун не оставит Карри в покое — но победив колдунью, будут ли герои счастливы? Способности Карри становятся всё сильнее, но вместе с тем, сам того не желая, он начинает вселять в людей страх.
    Холод и лёд сопровождают героев. Всё холоднее — по мере приближения к Трасирсхоллу. Колдовской иней лежит на Ярлсхольде, столице викингов. А в заключительном романе рассказывается о путешествии в замок Гудрун, где изо льда всё: мосты и двери, лабиринты и лестницы. Но самое трудное препятствие, которое предстоит преодолеть героям, — это лёд взаимного недоверия.
    На Западе романы, составившие трилогию «Снежный странник», выходили отдельными изданиями. В «Волшебном амулете» они собраны под одной обложкой — по 170 страниц каждый. Трилогия отличается почти невероятной плотностью текста — подобно искусному скульптору, писательница безжалостно отсекает всё лишнее.
    Произведения Катарины Фишер ранее уже издавались на русском языке (Фишер К. Оракул: Пер. с англ. — M.: Эгмонт Россия Лтд., 2004; и продолжение: Фишер К. Архон: Пер. с англ. — M.: Эгмонт Россия Лтд., 2005). Будем надеяться, что со временем мы прочтём и другие её книги.
    Как уже говорилось, трилогия похожа на сон. Из тех, которые ждёшь, что они приснятся ещё раз.

    Фокс Х. Игрек: Роман / Пер. с англ. М.Виноградовой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2005. — 304 с.: ил.

    Игрек — величина неясная и загадочная. Так что книга Хелен Фокс не только по названию, но и по сути — загадка для непосвящённых. Поскольку непосвящённых пока ещё большинство, попытаемся, по возможности, упростить уравнение, дабы искомую величину — «Игрек» — найти просто и безболезненно. Итак, что же мы включим в это уравнение? Естественно, автора. Потом — саму книгу. И конечно, главного героя.
    Начнём с автора. О нём, точнее, о ней, мы знаем совсем немного. В недавнем прошлом учительница начальной школы, директор по маркетингу, экскурсовод и актриса, Хелен Фокс, набравшись весьма разнообразных впечатлений, решила, наконец, попробовать себя в сочинительстве. И сделала это весьма успешно. Первый же её роман, вот этот самый «Игрек», пришёлся по вкусу юным соотечественникам-англичанам, и даже удостоился переводов на иностранные языки.
    О чём же эта книга? В скором времени, утверждает автор, жизнь людей будет полностью роботизирована. Роботы займутся строительством домов и заводов, добычей полезных ископаемых и приготовлением пищи, примутся водить машины и присматривать за детьми. Даже сами дома смогут выполнять для своих обитателей столько разнообразных и полезных функций, что заменят целый штат прислуги и все коммунальные службы вместе взятые. Обычный чайник будет интересоваться, на сколько чашек он должен набрать воды, а холодильник писать послания хозяевам, осведомляясь, не заказать ли ещё продуктов.
    Как видим, самая настоящая научная фантастика. Да и сюжет Хелен Фокс выбрала самый обычный (если не сказать — банальный) для НФ: бунт части роботов против людей. Сюжет старый, как мир, много раз испытанный и уже поднадоевший, однако писательнице удалось его невольно оживить, найдя нового героя.
    ИГР-3 — тоже робот. Но в отличие от других представителей своего запрограммированного племени, ИГР-3 наделён способностью к познанию окружающего мира и даже самопознанию. Отсюда его неуверенность в собственных силах, бесконечные волнения и размышления, словом — рефлексия. В этом и его слабость, и его сила. Он лучше понимает людей, а значит, способен стать тем звеном, которое не позволит разорваться цепочке, соединяющей создателей и их творения. Благодаря ему тандем человека и робота не будет разрушен, и цивилизация устоит. Но это общие рассуждения. Частности же куда милее и симпатичнее. ИГР-3 станет настоящим другом двум подросткам Гэвину и Флер Беллам, в чьё семейство его направят, так сказать, на испытательный срок. Там же он получит и своё новое имя — Игрек.
    Ну вот, наконец-то, наше уравнение приняло вполне законченный вид. А задачу, стоящую перед юными читателями (лет девяти-десяти), — читать или не читать произведение Хелен Фокс — каждый желающий будет решать уже самостоятельно.

    Хантингтон Дж. Колдуны Ордена Ночного Крыла. Кн. 1. / Пер. с англ. А.Бабушкиной. — М.: Оникс, 2005. — 384 с. — (Скала воронов).

    Книги — те же люди. Они рождаются и умирают, становятся знаменитыми и выходят в тираж, путешествуют по миру или сидят безвылазно у себя дома. А еще они болеют. Настоящие эпидемии захлестывают порой книжные сообщества. Сейчас, например, у каждой второй детской книжки наблюдаются симптомы «гаррипоттеризма», болезни хоть и не опасной, но невероятно заразной. Вот и роман с продолжением «Колдуны Ордена Ночного Крыла» не избежал этой участи. Хотя вернее было бы предположить, что автор Джеффри Хантингтон вполне сознательно заразил популярной бациллой свое детище, дабы оно не слишком выделялось среди ровесников. И в результате перед читателями предстало среднестатистическое произведение со среднестатистическим набором атрибутов современной подростковой фэнтези.
    Главный герой книги — четырнадцатилетний Девон Марч, этакий принц в изгнании. Только после смерти своего приемного отца Девон узнает, что принадлежит к могущественному Ордену Ночного Крыла, тайному колдовскому сообществу, история которого насчитывает без малого три тысячи лет. Именно тогда, на заре магии, чародей Саргон Великий основал Орден, чтобы противостоять силам зла. Но колдовская сила Саргона была настолько огромной и неуправляемой, что боги решили не наделять подобным могуществом ни одного представителя клана Ночного Крыла, пока не сменится девяносто девять поколений колдунов. И вот пришло время появиться сотому — в лице Девона Марча…
    Ну и так далее и тому подобное, с теми же самыми приемами и приколами, что весьма успешно используются в десятках и сотнях подобных книг. Наверное, не стоило бы и говорить об этом конкретном произведении, если бы Джеффри Хантингтон не обладал несомненным даром закрутить интригу так, чтобы читатель не отрываясь проглотил первую часть книжного сериала и с нетерпением ожидал последующих. Справедливости ради, однако, стоит заметить, что напустить многообещающего тумана куда легче, чем потом выбираться из него, раскрывая по дороге тайны и решая загадки. Удастся ли это Хантингтону? Посмотрим…

    Хольмберг О. Тюре Свентон, частный детектив: Повесть / Пер. со швед. Ю.Колесовой; Худож. С.Ёлкин. — М.: ОГИ, 2005. — 128 с.: ил. — (Дети ОГИ: Книжки на вырост).

    Это первая повесть о приключениях частного детектива Тюре Свентона, она появилась на свет в 1945 году. С тех пор книги о «самом блестящем и самом проницательном» детективе Швеции переиздавались десятки и сотни раз.
    Тюре Свентон — личность колоритная. Он невелик ростом, носит накладную бороду, делающую его похожим на грача, обожает булочки со сливками и отчаянно шепелявит. Собственно говоря, зовут его не Тюре Свентон, а Стюре Свенссон. Но своего настоящего имени частный детектив не в состоянии выговорить с детства.
    Тюре Свентон вряд ли находится в родстве с непревзойдённым Шерлоком Холмсом. Ну разве мог знаменитый английский сыщик позволить себе купить летающий ковёр и в полном логическом соответствии со столь невероятным «транспортным средством» придумывать способы поимки опасных преступников? Всё это приближает Свентона к Тартарену из Тараскона или даже самому барону Мюнхгаузену. Что, разумеется, нисколько не умаляет обаяния личности шведского детектива.
    Ещё один плюс этой симпатичной книги в том, что её могут читать и первоклашки, и подростки. А много ли мы знаем хороших детективов, адресованных детям этих возрастов?..

    Часы в коробочке: Стихи, рассказы, сказки / Введенский А., Владимиров Ю., Хармс Д., Олейников Н.; Сост., предисл. и послесл. В.Глоцера; Худож. С.Остров. — СПб.: Амфора, 2005. — 128 с.: ил.

    В этой книжке никто ни разу не произносит слова «обэриуты». И правильно. Какое дело маленьким детишкам до литературных тонкостей столетней давности. Но взрослых предупреждаем: именно Даниил Хармс, Александр Введенский, Юрий Владимиров и Николай Олейников — авторы стихов и прозы в этом сборнике. Только здесь они никакие не «обэриуты» — спорные, авангардные, эпатажные, а просто великолепные… ещё раз: великолепные детские писатели, сумевшие соединить в словах игру и музыку.
    Сборник составлен Владимиром Глоцером, глубоким знатоком детской литературы и мастером тонкого комментария. Составлен просто и щедро: каждый из авторов имеет свою «территорию», свою подборку произведений с отдельным, самостоятельным названием, и четыре «книжечки» в одной книге создают прекрасное «диалектическое» ощущение единства и разнообразия.
    Внутри много подарков. Например, некоторые чудесные стихи Введенского и Владимирова мы не слышали давно или вообще не слышали. Их не было в книге «Это город Ленинград», тоже составленной В.Глоцером, а в большом, почти фундаментальном сборнике «Лучшие стихи для детей» «детские обэриуты» вообще отсутствуют по каким-то таинственным причинам.
    Иллюстрированы «Часы в коробочке» Светозаром Островым, который искренне постарался включиться в игру. О том, насколько это удалось, можно спорить. Но мы не будем.
    Будем радоваться. А когда ваши детишки прочитают всё от корки до корки, начнут носиться где попало и орать во всё горло: «…Я теперь уже не Петька, Я теперь автомобиль!» — вот тогда утащите потихоньку книжку, забейтесь в уголок и прочитайте последний рассказ, детский рассказ Николая Олейникова «Учитель географии». Это про летаргический сон. Вот заснёшь, проснёшься лет эдак через десять, а вокруг… Вы почитайте-почитайте. «Обэриуты» — они такие, совсем не простые русские писатели.

    Чижиков В., Усачев А. 333 кота: Сб. стихов /Ил. В.Чижикова; Текст А.Усачева. — М.: Эгмонт Россия Лтд, 2005. — 180 с.: ил.

    Наконец-то! Сбылись надежды и мечты! После многолетнего ожидания открылась «Выставка котов Виктора Чижикова». Комментарии к ней сделал Андрей Усачев и получилось «РосКОШно иллюстрированное издание»!
    Восторг и упоение охватывает уже при взгляде на суперобложку. И ожидания ваши не будут обмануты. Да, это те самые знаменитые чижиковские коты, которых нам удавалось увидеть изредка только на выставках художника, да на последней странице обложки «Мурзилки» рубежа 1980-1990 годов. И вот они перед нами — целый кошачий город — хулиганы, насмешники, лентяи, поэты, музыканты, мыслители и философы…
    Они живут совершенно как люди: ходят в школу, дерутся, влюбляются. Коты ведут светскую жизнь, играют на музыкальных инструментах, удят рыбу и даже выходят на пенсию. Нам как библиографам очень близок Кот-библиофил, задремавший под шелест страниц:

      Лампа. Ночь. Библиотека.
      Пушкин. Лермонтов. Шекспир.
      Вальтер Скотт. Толстой. Сенека…
      Как прекрасен этот мир!

      … Под уютным светом лампы
      Грея лапы с животом…
      До чего же, право, славно
      Быть читающим котом!

    А.Усачев. Кот-библиофил

    В кратком предисловии к книге Виктор Чижиков рассказывает: «…у меня было много котов, каждый имел свой характер и был абсолютно не похож на всех остальных. Наверно, поэтому я рисую котов всю жизнь с особым удовольствием». Действительно, ни в одном из сотен рисунков художник не повторился ни разу. Нарисованные в разной технике, представители кошачьего племени изумляют разнообразием своих настроений, поз, выразительностью физиономий, остротой характеристик. Как велик диапазон художника! От нежно-серых, облачных котов, тающих в воздухе — до гротескных черно-белых; от домашних, уютно-пушистых — до скользящих ночных зверей… Разворот к стихотворению «Планета кошек» — это какой-то совсем новый Чижиков, булгаковский…
    Хорошие стихи Андрея Усачева не всегда поспевают за рисунками, наверное, потому что очень трудно передать словами все оттенки смысла, вложенные художником в линию спины или изгиб хвоста, не говоря уже о выражении глаз и положении усов. Но все равно, книга великолепная! Даже не знаю, кому она доставит больше радости — взрослым или детям. Любой читатель может найти в ней что-то для себя, узнать своего Кота. Автор макета и оформления Андрей Рыбаков позаботился обо всех страницах, поселив на каждой по замечательному зверю или целой компании зверей. Даже на самом последнем листке в книге над выходными данными примостилось необыкновенное существо. Похоже, любовь к кошкам объединила весь издательский коллектив и помогла ему создать поистине росКОШное издание.

    Шергин Б.В. Волшебное кольцо: Сказки / Предисл. Ю.Шульмана; Худож. Т.Кормер. — М.: Самокат, 2005. — 63 с.: ил.

    «Жили Ванька двоима с матерью. Житьишко было само последно…» Начинаешь читать сказку, а память услужливо произносит слова хрипловатым голосом Евгения Леонова, озвучившего любимый мультфильм.
    Сказки, а вернее, сказы замечательного русского писателя, мудреца, глубокого знатока северной народной культуры Бориса Викторовича Шергина (1893-1973) «про себя» не читаются, ибо являют собой «диво живости речевой» (В.Старостин). Каждое слово так и просится быть произнесённым вслух. С первых же строк язык как будто «перестраивается», приспосабливаясь к певучей и образной поморской речи. В сказах Шергина отразились народные предания Двинской земли, северные говоры, профессиональные диалекты архангельских мастеровых, охотников, рыбаков и мореходов. Художественный образ живой речи, созданный писателем, завораживает, воспроизводя грубовато-озорной «голос» народного сказителя. Рассказчик у Шергина особый — лукавый, с хитрецой. Словечко бросит, а сам поглядывает — ну, что, поняли, о чём я? живы ещё? от смеха не померли? И дальше сказывает: «Мама, я шшеночка купил. — Што ты, дураково поле?! Сами до короба дожили, а собаку покупат!»
    В книгу издательства «Самокат» вошли четыре шергинские сказки: «Волшебное кольцо», «Мартынко», «Варвара Ивановна», «Золочёные лбы». Открывает сборник большая фотография Бориса Викторовича перед микрофоном. В 1930-е годы сказки Шергина в авторском исполнении часто передавались по московскому радио и пользовались неизменным успехом у слушателей. Есть в книге и небольшое предисловие, в котором, помимо краткого рассказа о Шергине, приводится несколько любопытных цитат из разных источников о поморских народных сказителях и о том, где и как они обычно сказывали свои сказки: «Из-за нас, мастеров-подсказателей, артельные старосты плахами берёзовыми бились, дрались, боем отбивали, отымом отымали нас друг у друга» <…> «Вечером народ соберётся, я сказываю… Дале один по одном засыпать начнут. Я спрошу: «Спите, крещёные?» «Не спим, живём! Дале говори…»

    Энде М. «Школа волшебства» и другие истории / Пер. с нем. Е.Воропаева, М.Яснова. — СПб.: Амфора, 2005. — 277 с.: ил.

    Школа волшебства находится в Стране желаний — краю, где, если верить сказкам, желание ещё кое-что значит. По правде говоря, оно значит очень много, в сущности — всё, только мы об этом не задумываемся.
    Правила, по которым действуют желания, просты:
    1. Желай только то, что считаешь возможным.
    2. Действительно возможно только то, что относится к твоей истории.
    3. К твоей истории относится только то, чего ты и вправду желаешь.
    Казалось бы, чего проще — знать свои желания. Неужели мы не понимаем, чего хотим? Оказывается, очень часто не понимаем. Человек уверен, что хочет стать министром, видным учёным или знаменитым врачом, а на самом деле его сокровенное желание (о котором он даже не подозревает) — быть садовником. Или клоуном в цирке. Подлинные желания часто противоположны тому, что человек говорит или делает. Как следствие — человек проживает не свою жизнь, не свою историю. И волшебство обходит его стороной.
    Можно ли избежать этой безрадостной участи? Можно. Внимательно прочтите выпущенную издательством «Амфора» книгу Михаэля Энде «“Школа волшебства” и другие истории». Обдумайте прочитанное. И следуйте примеру героев сказок и историй, составивших крепенький сборник. Или не следуйте.
    В самом деле, вздорный, злой и туповатый носорог Норберт Накендик, ставший памятником самому себе, примером для подражания служить не может («Норберт Накендик, или Сказка о нагом носороге»). А вот черепаха Транквилла Неуклюжевна — может («Транквилла Неуклюжевна, или Сказка о черепахе, которая приняла твёрдое решение»). Славный игрушечный медведь из сказки «Плюшевый мишка, или Трудный вопрос» находит ответ на самый главный вопрос в мире: зачем он живёт на свете? А заодно подсказывает ответ на другой вопрос, тоже важный: что делать, если вам вконец надоела назойливая муха?

    ХЛОП!!!
    Вы согласны, что это — правильный ответ? Если вы находите его слишком резким, подумайте и предложите свой.
    Прелесть и несомненное достоинство этой и всех других книг Михаэля Энде в том, что читатель никогда не остаётся сторонним наблюдателем. Он неизбежно вовлекается в самую гущу событий, невольно примеряя прочитанное к действительности и находя между ними несомненное сходство. И тогда совершенно реалистическая история взросления Германа («Долгая дорога в Санта-Крус») становится своеобразным продолжением «Леночкиной тайны», а на вопрос, заданный автором в «Сказке про исполнение желаний», хочется ответить немедленно, хотя вопрос непростой.
    Энде не боится задавать трудные вопросы своим читателям, потому что уважает их и уверен, что они справятся. Он не боится сделать «плохим» героем ребёнка, потому что дети — тоже люди и бывают разными («Ничего страшного»). Он может озорно улыбнуться в «Весёлой небылице для маленьких почемучек» и ободряюще — в сказке «О снах и Сноежке». Может ядовито высмеять самовлюблённую глупость («Филимон Фальтенрайх»), а может — сочинить философскую сказку-притчу, которую Юрий Коваль назвал «родственницей холодного осеннего дождя», и предложить её детям опять-таки в полной уверенности, что его поймут («Офелия и театр теней»).
    «“Школа волшебства” и другие истории» Михаэля Энде обладает свойством, присущим всякой по-настоящему хорошей книге — она одинаково интересна и детям, и взрослым. Это потому, что говорится в ней о том, что всегда имело значение для людей, неважно — больших или маленьких: о верности и равнодушии, смерти и одиночестве, понимании и любви, страхе и надежде, удаче и счастье. О том, наконец, что в мире всё взаимосвязано, и «одно приобретает ценность только благодаря другому».
    А что же волшебство, которое мы постарались не упустить? Оказывается, всё просто: «тот, кто живёт в согласии с самим собой и кому известны его истинные желания, уже поэтому только умеет колдовать».
    Иллюстрации Бориса Аникина вносят достойную лепту в создание мира Михаэля Энде, одновременно сказочного и такого настоящего, что хочется прикрыть ладонью свечу, которую несёт на своей раковине улитка. Чтобы не погасла.
    Жаль только, что рисунков мало и цветные они лишь на обложке.

    Эрланже Ф. Эпоха дворов и королей: Этикет и нравы в 1558-1715 гг. / Пер. с англ. Т.В.Шестопал. — Смоленск: Русич, 2005. — 288 с.: ил. — (Попул. ист. б-ка).

    В Книге Истории нет незначительных страниц. Любая подробность жизни прошлого может оказаться драгоценной для потомков. Надо только, чтобы нашёлся человек, умеющий выслушать и понять то, что готовы рассказать люди, документы, вещи — свидетели былых времён.
    Это самое интересное в труде французского историка — голоса прошлого. Он не оставляет без внимания ни одного свидетельства, будь то воспоминания и дневники современников, сочинения моралистов, бичующих нравы, наблюдения путешественников. Не пропущены описания праздников, спортивных игр, фасоны платьев, причёски и косметика, которые в своё время подвергались запретам и осмеянию. Автор хорошо понимает (а вместе с ним и мы), что за этой внешней стороной жизни стоят традиции, религия, экономика, политика и все те силы, что движут людьми и обществом.
    Шесть стран Западной Европы — Испания, Франция, Италия, Англия, Германия и Нидерланды взяты в самые блестящие и переломные годы своего развития, — от времени воцарения королевы Елизаветы I Английской до конца правления Людовика XIV. Из восемнадцати глав книги три написаны английским писателем Джеком Линдсеем, с интересом и невольным сожалением наблюдающим, как весёлая старая Англия уступает место Новому времени и более жёсткому порядку.
    Не следует думать, что в этом сочинении речь идёт только о властителях в роскошных одеждах, расшитых золотом и жемчугами. Эрланже прекрасно знает, чем питались французские крестьяне при всех королях; какова была численность нищих и бродяг в Риме при разных папах; а также как был обставлен голландский дом в конце XVII века и что лежало в бельевом шкафу его хозяйки. Редкие старинные гравюры и репродукции картин, которыми иллюстрирована книга, позволяют представить многое из того, о чём в ней говорится, например, игру в теннис в XVI веке.
    Наше доверие к этому изданию было бы безусловным, если бы не ошибки. И не простые опечатки или неумение склонять числительные (с. 243), а смысловые ошибки, затрагивающие честь и достоинство исторических лиц. Бедный Можирон, фаворит Генриха III, и без того пострадал (ведь это его выкрасили в синий цвет?), зачем же выворачивать его фамилию наизнанку (с. 22)? Печально знаменитая маркиза де Бренвилье, конечно, отравила несколько десятков человек. Но ведь она понесла за это заслуженное наказание, и нет никакой причины спустя столько столетий превращать её в мужчину (с. 199)!

    Яснов М. В гостях у свинозавра: Книга-игра в стихах и картинках / Худож. А.Аземша. — СПб.: Амфора, 2005. — [32] с.: ил.

    «Загляни и удивись!» — приглашают создатели этой тоненькой малышовой книжечки. Удивляться есть чему: внутри, под обложкой, книжные страницы горизонтально разрезаны надвое, а на них — всякая живность. Кого тут только нет! Вот, к примеру, «Черегемот» — книжка сама так раскрылась. Сверху черепаха, снизу — бегемот. Или, скажем, «Свиус». Верхняя половина от свиньи, нижняя — от страуса. Чудеса да и только! Занятие захватывает целиком, так что совершенно забываешь о времени. «Пегр» — помесь петуха и тигра. Ну и ну! «Колень»… гм, коленей у этого создания как раз таки нету, просто голова у него от коровы, а лапы-ласты от тюленя.
    Отличная мысль: сконструировать макет таким образом, чтобы очертания разных животных, изображённых на половинках страниц, совпадали, как их ни сложи, и получались самые немыслимые гибриды. Подобные книжки-игрушки встретишь нечасто: хлопотное это дело, требующее не только выдумки пополам с чувством юмора, но ещё и точности исполнения — художественного и полиграфического. На память приходит всего одна такая книжка, придуманная Юлией Гуковой и изданная где-то за границей. В ней, правда, страницы делились не на две, а на три части, что увеличивало число вариантов и позволяло художнику блеснуть виртуозным мастерством и продемонстрировать чудеса изобретательности, но, к сожалению, там не было весёлых стихов Михаила Яснова, играть с которыми ничуть не менее интересно, чем с картинками.
    Все четверостишия в книжке тоже делятся надвое — прямо посредине проходит линия разреза. Строчки рифмуются попарно, и в результате несинхронного перелистывания верхней и нижней половинок страницы на свет рождаются смешные стихотворные гибриды про «динорову» (страшный зубастый динозавр предлагает его подоить) или «сошадь» (собаку-лошадь, которая лает «и-го-го!..»).
    Когда все варианты, в том числе правильные, исчерпаны, а усилия поэта с художником вознаграждены радостным смехом, так и подмывает взять в руки краски и кисточку и нарисовать какого-нибудь собственного «слонопотама» или «стрекозябру». А может, даже сочинить про них стишок.
    Наверняка поэт М.Яснов и художник А.Аземша на это и надеялись.

© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru