• Аландер Д.С. Рауль Валленберг: Пропавший герой / Пер. со швед. А.Александровой. — М.: Самокат, 2007. — 111 с.: ил.

    Тираж — одна тысяча экземпляров. Чем руководствовалось издательство, заведомо превращая книгу в библиографическую редкость, мы, разумеется, не знаем. Но с точки зрения «привратника» у дверей в детскую литературу хотелось бы написать большими буквами: ВХОД ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО В СОПРОВОЖДЕНИИ ВЗРОСЛЫХ.
    Слишком болезненные проблемы составляют суть этой книги.
    Слишком много вопросов может возникнуть у детей «среднего школьного возраста», которым адресовано повествование.
    Очевидно, что на эти вопросы современные взрослые ответят по-разному. Значит, каждый должен решить, что именно он скажет своему ребёнку.
    История Рауля Валленберга широко известна. Это шведский дипломат, сумевший в конце 1944 года спасти от фашистских репрессий в городе Будапеште тысячи евреев, которым были выданы «охранные» шведские паспорта. После прихода в Венгрию советской армии Валленберг был арестован и отправлен в Москву. Дальше след его теряется в сталинских лагерях. Официальная версия: погиб в 1947 году.
    Уже краткого пересказа такой биографии достаточно для того, чтобы проявить максимальную деликатность при общении со «средним школьным возрастом». Но автор, искренне стремясь к объективности, сообщает нам ещё множество подробностей. Прежде всего выясняется, что в Венгрию архитектор Рауль Валленберг был направлен после предложения, сделанного американским дипломатом Айвером Олсеном. На странице 32-й читаем: «Американцы договорились со шведским правительством, что Рауль будет работать в посольстве Швеции в Будапеште. Он был назначен на должность секретаря посольства и получил дипломатический паспорт… Шведское Министерство иностранных дел в работу Рауля не вмешивалось. Американское правительство оплачивало все расходы».
    Для спасения невинных человеческих жизней хороши любые средства, это безусловно и не является предметом для обсуждения. Жаль только, что вся книга господина Аландера имеет совершенно откровенный, труднообъяснимый проамериканский крен. Рассказывая о юности своего героя, который получил образование в Америке, автор приписывает юному Валленбергу такие слова: «Быть может, это недостойно, но порой я думаю о том, как всё-таки мала и незначительна моя страна и как велика и удивительна Америка». Теперь уже никто не скажет, согласился бы сам Рауль Валленберг подписаться под этими словами.
    Взрослые, «сопровождающие» книгу Дага Себастьяна Аландера, должны быть готовы к тому, что политические акценты расставлены в ней с категорической определённостью: советские солдаты, освободившие Будапешт от фашистов, упомянуты только в связи с тем, что выпили вино из посольского погреба; «два диктатора (Гитлер и Сталин — И.Л.) хотели разделить между собой всю Европу»; «на смену фашистскому террору пришёл террор коммунистический» и так далее.
    Не слишком ли велика нагрузка на двенадцатилетнюю голову среднего школьника?
    Хорошо это или плохо — тысяча экземпляров такой книги?

    Алеников В.М. Жизнь замечательных людей, или Приключения Петрова и Васечкина / Ил. Е.Блиновой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 176 с.: ил. — (Школа прикола).

    Алеников В.М. Классиков надо беречь, или Короткие истории о Петрове и Васечкине / Ил. Е.Станиковой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 96 с.: ил. — (Город мастеров).

    Алеников В.М. Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные: Повести и рассказы / Ил. Е.Станиковой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 496 с.: ил.

    Владимир, классик ты! И сам того не знаешь…
    Нет! Пожалуй, знает. Без уверенности в собственных силах сумел бы разве Владимир Алеников так ловко организовать своё киношно-книжное предприятие? Хотя организация, расчёт… они, конечно, необходимы, но от настоящего классика ждут иного. Вот с этого «иного» у Аленикова всё и началось. Он придумал своим героям имена, и это была поистине гениальная находка: Петров и Васечкин. Как звучат! Как легко обретают зримый образ!
    Петров — глыба, скала, сила. Васечкин — порыв и вечное движение. Тандем получился многообещающий. Сюжетами почли за честь поделиться собратья по перу: Гоголь, Сервантес, Шекспир, Чехов, Носов, Драгунский. Оставалось только «доработать» их сюжеты в соответствии со взглядами и вкусами школьников 1970-80-х годов, найти простую — очень простую — разговорную интонацию, добавить кое-какие приметы времени. И шедевр готов: спешите видеть!
    Его и увидели. Сначала в сюжетах «Ералаша», которые снимал сам Владимир Алеников. Потом в мультике «Переменка» (1979). И только потом в двух музыкальных фильмах — «Приключения Петрова и Васечкина обыкновенные и невероятные» (1983) и «Каникулы Петрова и Васечкина обыкновенные и невероятные» (1984); в обоих Алеников выступал в роли сценариста и режиссёра. Между прочим, фильмы эти помнят до сих пор. Существует даже специальный сайт, им посвящённый (vasechkin.ru).
    И вот, наконец, дело дошло до книжного воплощения экранных образов. Сменилась эпоха, период брежневского «застоя» остался позади. Тогдашние пионеры выросли, сами стали родителями и помаленьку принялись ностальгировать по временам ушедшего детства. Сочетание «Петров-Васечкин» будило в их душах приятные воспоминания. В 1998 году истории о двух «пионерах-героях» были собраны и напечатаны загадочной «Фирмой ЗиС». Издательства «Терра» и «Стрекоза» повторили опыт (соответственно в 2001 и 2006 годах). А в 2007-м издательство «Эгмонт» решилось на беспрецедентный шаг и выпустило сразу три сборника произведений Владимира Михайловича Аленикова — две небольшие книжки, состоящие из коротких историй, и вполне солидный том, включивший в себя «практически всё», имеющее отношение к Петрову и Васечкину: «ералашные» миниатюры, полновесные рассказы и даже повести.
    Теперь каждый может насладиться историей принца Гамлета, рассказанной с помощью нескольких идиоматических выражений и пары эффектных жестов; принять участие в пари на скорость поедания килограммового торта; пристроить к домашним делам Пушкина, Гоголя и Толстого, чтоб, значит, не пылились без толку на книжных полках…
    Ведь классиков надо не только беречь, но и активно использовать — и в жизни, и в творчестве.

    Андрэ Дж. Танцующий жираф / Пер. с англ. М.Бородицкой; Ил. Г.Паркера-Риса. — М.: Розовый жираф, 2007. — [32] с.: ил.

    Правильнее было бы сначала рассказать о самой книге, а потом уже о своих глубоко личных переживаниях, ею вызванных. Но нет правил без исключений.
    В раннем детстве меня завораживали две стихии: поэзия и танец. Они казались совершенно равноценными и даже в чём-то схожими. В глубине каждой из них была заключена мелодия, звучание которой становилось для меня реальным, видимым и желанным благодаря, в одном случае, жесту, в другом — слову. И спустя многие годы любую «абстрактную» музыку я мысленно переводила в танец или рифму, таким образом как бы приближая её, делая понятной.
    Каково же было моё удивление, когда новая, только что переведённая и изданная у нас книжка англичанина Джайлза Андрэ «Танцующий жираф» вдруг передала мне привет из далёкого детства. Здесь я нашла всё, что меня так занимало и завораживало когда-то. Стихи — лёгкие и звучные. Танец — свободный и стремительный.
    Я не оговорилась, именно танец. Художник Гай Паркер-Рис до того лихо изобразил движение, что, наблюдая его, невольно слышишь музыку, под которую совершаются замысловатые па. И вот здесь самое время рассказать о содержании книги.
    Итак, в далёкой жаркой Африке живёт юный жираф Джеральд, который, увы, совершенно не умеет танцевать. А между тем, наступает день великого Бала. Каждый из обитателей джунглей стремится показать свой лучший танец. И все, буквально все справляются с этой задачей.

      Вот отзвучал кабаний вальс
      и носорожий рок-н-ролл…

      Мартышки, пятками стуча,
      Протанцевали ча-ча-ча,
      шотландской пляскою старинной
      всех покорили бабуины.

    И только Джеральд, бедный неуклюжий Джеральд терпит фиаско. Отчаяние и одиночество героя безмерны. Но, к счастью, ему встречается гениальный музыкант, который подбирает Джеральду удивительную мелодию. Она открывает юному жирафу красоту мира и пластику движения. И в тот момент, когда Джеральд наконец-то находит «свою музыку», джунгли приобретают выдающегося танцора.
    Вот такая поучительная история с философским подтекстом, который становится доступен любому дошкольнику благодаря талантам двух поэтов (автора и переводчика) и одного художника.
    Весёлая и яркая детская книжка (пожалуй, даже чересчур, так сказать, по-африкански яркая) вышла в новом издательстве «Розовый жираф». Судя по первым шагам этого славного парнокопытного, ему уже удалось отыскать свою мелодию. Непременно загляните к нему на сайт (http://www.pgbooks.ru/), чтобы окончательно в этом убедиться.

    Бастья Ф. Зов совы: Роман / Пер. с фр. И.А.Малаховой; Худож. В.Гуссенс. — М.: МИЛ, 2007. — 157 с. — (Разноцветная б-ка L’Amitié).

    Был такой старинный варварский обычай: пойманную сову прибивали к воротам, чтобы отпугнуть её сородичей, якобы приносящих несчастье. Так и поступил фермер Жером с фермы Сартаж. Случилось это не в Тёмные века, а ближе к концу двадцатого столетия в Европе, в Бельгии.
    Сова никого не звала на помощь, ведь этот роман не сказка. Сова даже не билась, лишь время от времени душераздирающе кричала. Иным свидетелям это было безразлично. Но один из учеников пятого класса муниципальной школы, мальчик по имени Фабрис Анделис, воспринял мучения живого существа как зов, обращённый к нему лично.
    Так и бывает с теми, кто готов к доброму делу. Днём фермер не позволил освободить сову, и Фабрис отправился спасать её ночью. Полицейские же заподозрили в мальчике сообщника грабителя, как раз скрывавшегося от правосудия. Фабрис числился трудным подростком: на уроках невнимателен, со сверстниками драчлив, со взрослыми груб. В крошечном городке живут порядочные, степенные люди, домоседы и семьянины. А за Фабрисом смотрит только бабушка. Его отец строит дороги и мосты в Африке, его мать, журналистка, ездит по всему свету, работает в горячих точках. Их профессии гуманны и общеполезны, но сына родители давно не видели и друг с другом в разладе. Таковы обстоятельства, в которых начинается этот полный драматизма роман. Эпиграфом к нему, что немудрено, выбраны строки из «Маленького принца» Сент-Экзюпери: «Пожалуйста… приручи меня! …если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу…».
    Роман нравоучителен, да, однако не прямолинейно. И он не схематичен. Кроме Фабриса, автор уделяет много внимания другим, причём взрослым героям. Бабушка Фабриса Мамэ, его родители Марк и Анна, школьный учитель, доктор Мийо — у всех своя жизнь и характер. «Зов совы» — серьёзный, требующий читательского сочувствия роман. Он увлекателен, но это не чтение для развлечения.
    Бельгийская писательница Франс Бастья написала «Зов совы» в 1975 году. Роман переведён на многие европейские языки и пользуется заслуженной известностью. Российских читателей с ним знакомит издательско-образовательный центр Мир Иностранной Литературы (МИЛ). В серии «Разноцветная библиотека L’Amitié» МИЛ выпустил роман отдельными книгами на русском и на французском языке (France Bastia. Le cri du hibou).
    Взрослые найдут в тексте некоторые приметы времени тридцатилетней давности. Подростки могут удивиться отсутствию мобильных телефонов. От этого роман не перестанет быть современным.

    Бородицкая М.Я. Прогульщик и прогульщица: Стихи для детей и не только / Худож. И.Иванова. — М.: Самокат, 2007. — 79 с.: ил.

    Если попытаться навскидку назвать лучших современных детских поэтов, одним из первых вспомнится имя Марины Бородицкой. И не случайно. Ясные, звонкие стихи Марины Яковлевны не только хороши с точки зрения «чистой поэзии», но и верны с точки зрения «просто жизни». Это стихи, которые мы читаем с удовольствием и которым верим, потому что узнаём в них себя. Они так созвучны нашим мыслям, что даже странно: почему эти простые до очевидности слова сказаны не нами? Как легко и весело можно описать странное, немного пугающее, почти мистическое превращение настоящего в прошлое! Вот оно, свершилось:


      И за ночь выпавший снежок
      Ещё так ровно-бел,
      И прошлогодний пирожок
      Ещё не зачерствел!

    («Новый год»)

    Слова и вправду самые обыкновенные, зато стихи из них складываются непростые. Даже те, в которых нет «секретного» второго плана, существуют не только здесь и сейчас. Слишком многое на них отзывается и, прежде всего, — наше детство.

      Уселся воробышек
      Рядом со мной.
      — Не трусишь? — спросил я, —
      Ты что же, ручной?

      — Я дикий! — сказал он,
      Взлетев на скамью, —
      Бросай бутерброд,
      А не то заклюю!

    («Вот такой воробей»)

    Маленький сборничек с сентиментально-озорным названием «Прогульщик и прогульщица» издательство «Самокат» адресует не только детям, и это прямо указывается: один раз на титульном листе и дважды — в библиографическом описании. Издатели правы. Возрастной диапазон сборника чрезвычайно широк: от детсадовского «Убежало молоко» до совершенно взрослого стихотворения «Мой дом»:

      Мой дом на Пушкинской сломали,
      Пустырь забором обнесли,
      В пятиугольной нашей зале
      Звезду небесную зажгли.

      Вдохну вечерний воздух влажный,
      Приму столичный, праздный вид,
      А в горле ком — пятиэтажный,
      Оштукатуренный, стоит.

    Некоторые стихи наверняка потребуют пояснений, ведь нынешние дети вряд ли знают, что это за «позабытые игрушки»:

      Сел на папу младший брат
      И поехал на парад.
      У него в руках вертушка:
      Палка, гвоздь, четыре ушка.

    («Вертушка»)

    Отчётливая ностальгическая нотка часто присутствует в стихах Бородицкой, но бояться не нужно: тосковать Марина Яковлевна и сама не умеет, и читателям не позволит. А приметы прошлого — всего лишь ключик к внутреннему миру героя, читателя, автора.
    Бородицкая всегда искренна, а подчас настолько откровенна, что возникает неожиданное чувство родства с поэтом и его стихами, а через них — уже со всем миром.
    Книжка невелика, и некоторая пестрота содержания неизбежна: стихотворения широко известные и недавно написанные, детские и «на вырост», о щенках и колдуньях, о первой любви и последнем снеге, стихи-воспоминания и стихи-мечты… Тем значительнее заслуга художника Ирины Ивановой, чьи рисунки, страница за страницей, собирают это разнообразие в гармоничное целое.
    Содержание сборника вынесено за пределы книжного блока, на форзацы. Нехитрый ход, но он привносит в чтение элемент игры, расширяет книжное пространство и, охватывая стихи с двух сторон, подчёркивает единство формы и содержания.

    * * *

    12 декабря 2007 года на Первом московском фестивале детской литературы, в рамках которого вручались литературные премии имени Корнея Чуковского, Марина Бородицкая получила специальный приз читательских симпатий «Золотой крокодил».

    Боско А. Малыш и река / Пер. с фр. А.Полосиной; Ил. Д.Шибанова. — М.: Самокат, 2007. — 127 с.: ил.

    Почему детей так притягивает вода? Фонтаны, реки, озёра, лужи… Чувствуют ли они другую стихию, другой мир; может быть, стремятся к нашей общей прародине и потому не думают об опасности? Маленький Паскале долго мечтал увидеть реку, о которой столько слышал. Разумеется, ему было строго запрещено приближаться к ней. Но как можно устоять, когда тебя одолевает «весеннее искушение»! Вокруг старого дома поля, сады, где цветёт миндаль, гудят пчёлы. Извилистые тропинки так и манят выбежать за дверь. Мальчик сам не заметил, как очутился на берегу. Тут-то и начались чудеса и тайны. Неожиданно оказавшись на острове посреди реки, Паскале находит друга, но детям грозит опасность, и они уплывают ночью, пока враги спят.
    Рассказ бежит, как река, — то бурная, вскипающая бурунами, то тихая и сияющая под солнцем. Поворот сюжета и поворот течения уносят лодку в сонные воды, где героям суждено прожить блаженные дни: «Воду, землю, огонь и небо мы как будто открыли заново». Греться у огня, который зажгли сами; пойманную рыбу испечь на горячих камнях, приправив её укропом; добыть родник из-под слоя глины и песка, пропустив воду сквозь стебель камыша; просыпаться вместе с птицами, узнавая их всех по голосам, и засыпать, вдоволь наглядевшись на звёздное дерево на тёмном небе… Как всё это было чудесно! Но главное событие и испытание ожидало их впереди.
    Книга написана просто и прозрачно. Откуда же берутся свет и радость, которые чувствуешь с первой её страницы? Может быть, всё дело в том, что сам автор вырос среди полей в таком же доме, где на чердаке хранились старинные наряды, фамильные портреты и чучело крокодила? Когда в десять лет он убежал из пансиона к своей кормилице, она, наверное, ждала его, как тётя Мартина на террасе, увитой виноградом, каждый вечер поджидала пропавшего Паскале, зажигая лампу над накрытым столом.
    На рубеже столетий в годы детства А.Боско жизнь ещё текла размеренно, как сотни лет назад: ловили рыбу, собирали виноград, растили и любили детей, прощая им шалости. Мир и тишина этих времён перешли в повесть, созданную в бурном 1945 году.
    Кажется, очарование этой вещи заворожило всех, кто к ней прикоснулся. Алла Полосина, которой принадлежит идея издания, сделала прекрасный перевод. Художник Денис Шибанов нарисовал и подписал всё, о чём рассказано в повести, и даже кое-что добавил от себя, нисколько не мешая чтению. Корректор не допустила ни одной серьёзной ошибки, и только задумчивая буква «и» в слове «иногда» отстаёт, как будто размечтавшись.
    У книжки только один недостаток — она слишком быстро кончается. А между тем, в конце писатель обещал нам рассказать историю Гатцо, друга Паскале. Прочтём ли мы когда-нибудь продолжение их приключений? Или какую нибудь другую книгу «одного из самых печатаемых авторов Франции»?
    Как свет далёких звёзд до нас продолжают постепенно доходить произведения писателей, давно известных всему миру. Звезда Анри Боско за эти годы не погасла. Она живая и светится.

    Брэдбери Р. Лето, прощай: Роман / Пер. с англ. Е.Петровой; Оформл. С.Шикина. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2007. — 190 с. — (Интеллектуальный бестселлер).

    Книга явно заслуживает того, чтобы поговорить о ней подробно. Но для такого разговора желательно держать в руках две книги — эту и английский оригинал. Читая русский перевод, то и дело задаёшься вопросом: а какое слово употребил автор? Это относится, в первую очередь, к мальчишеским диалогам, пестрящим сленговыми словечками, и к тексту «от автора» — он неоднозначен, он бывает витиеват, а бывает лапидарен. Надо ли повторять, что общая интонация повествования прямо зависит от словоупотребления, и что серьёзная литературная критика не может основываться только на переводе, художественном более или менее, и что нельзя правильно оценить перевод, не видя оригинала?
    Коротко об этой книге можно сказать вот что. Роман «Лето, прощай» вышел в США в 2006 году. Да, это новый роман восьмидесятишестилетнего Рэя Брэдбери. Но задуман и отчасти написан он был полвека назад. Тогда писатель завершал большой текст под названием «Памятные синие холмы». Начало его известно с 1957 года как «Вино из одуванчиков» — весёлый и грустный мудрый роман о юных, взрослых и старых жителях городка Гринтаун, штат Иллинойс. Гринтаун — вымышленное место, во многом похожее на родной Брэдбери Вокеган (Уокиган). Так же и «Вино из одуванчиков» — художественно осознанные воспоминания о детстве самого писателя. «Лето, прощай» возвращает автора и читателей в тот же городок и к тем же персонажам. «Мне было несказанно приятно вновь оказаться в родном Гринтауне — поглазеть на дом с привидениями, послушать гулкий бой городских часов, перебежать через овраг, впервые познать поцелуй девушки и набраться ума-разума от тех, кого уже с нами нет», — пишет Брэдбери в послесловии.
    Тем, кто давно полюбил «Вино из одуванчиков», тоже приятно — и радостно, и тревожно. Долгое лето 1928 года будет прожито до последнего дня. Тринадцатилетний Дуглас Сполдинг за эти дни сильно повзрослеет, как и должно в его возрасте, — и разумом, и чувствами, и телом. Брэдбери очень откровенен со своими читателями. Так было и полвека назад. Но сейчас его свободный лиризм отступил перед упорным следованием идее повествования: «В некотором смысле “Лето, прощай” — это роман о том, как много можно узнать от стариков, если набраться смелости задать им кое-какие вопросы, а затем, не перебивая, выслушать, что они скажут. Вопросы, которые ставит Дуг, и ответы, которые даёт мистер Квотермейн, служат организующим стержнем в отдельных главах и в развязке романа».
    В этом смысле «Лето, прощай» ближе к роману «Что-то страшное грядёт» и повести «Канун Всех Святых», чем к своему непосредственному началу — «Вину из одуванчиков». Однако Брэдбери и там, и здесь — мудрец и мастер.

    Востоков С. Остров, одетый в джерси, или Специалист по полуобезьянам: Роман / Оформл., макет В.Калныньша. — М.: Время, 2007. — 222 с.: ил.

    Для тех, кто читал Даррелла, никакой тайны в названии этой повести нет. А для всех остальных мы с удовольствием развеем туман интриги: остров, якобы одетый в трикотажное полотно «джерси», один из Нормандских островов в проливе Ла-Манш, так и называется — Джерси. В 1959 году писатель-натуралист и зоолог Джеральд Даррелл основал на этом острове знаменитый джерсийский зоопарк, основной задачей которого стало сохранение исчезающих животных.
    Именно там оказался на стажировке (между прочим, по приглашению самого Даррелла!) работник Ташкентского зверинца Стас Востоков — поэт, прозаик, художник и просто любитель животных, приехавший на остров Джерси, чтобы ухаживать за полуобезьянами или, проще говоря, лемурами.
    Прогуливаясь с Востоковым по острову, рассматривая особняки из розового гранита, кромсая апельсины на кормокухне и наблюдая, как «разрубленный фрукт катится в ведро, обливаясь жёлтыми слезами», знакомясь с «варями» и «каттами» (а они и есть те самые полуобезьяны), вы непременно будете вспоминать книги Джеральда Даррелла и сравнивать зарисовки замечательного английского натуралиста с впечатлениями русского студента от хлопкоголовых тамаринов, колобусов, японских журавлей, лопоухих глазастых ай-ай и от многих других обитателей зоопарка, которые на рисунках Стаса предстают во всей своей красе.
    К темпераментным тамаринам, чьи морды украшают апельсинно-оранжевую обложку книги, в одиночку подойти страшновато. Зато вместе с автором, который научился ловко «отстреливаться» от них лимонами и бананами, можно смело входить к ним в вольеру.
    Мало кому так везёт: с группой студентов со всего света послушать лекции о животных в Международном обучающем центре сохранения природы, познакомиться с самыми опытными смотрителями всемирно известного зоопарка, наконец, просто пожить три месяца в одной из комнат Центра, которые названы именами вымерших животных — «Странствующий голубь», «Дронт», «Тасманский волк», а после всего увиденного и услышанного написать смешную и увлекательную повесть об острове Джерси…
    В 2006 году, благодаря этой повести (тогда ещё в рукописи), Станислав Востоков стал лауреатом Всероссийского конкурса на лучшее произведение для детей и юношества «Алые паруса».

    Георгиев С.Г. Укротитель сиреневых бегемотов: [Сб.] / Ил. Е.Блиновой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 95 с.: ил. — (Школа прикола).

    Жаль, но в книге нет ни слова о сиреневых бегемотах. Правда, есть маленький рассказ о бегемоте классического окраса, который «до того одичал в зоопарке», что «позабыл оба трудных бегемотских слова», составляющих весь бегемотский язык. Зато выучил английский, французский и немецкий. А третьеклассник Вася овладел как раз бегемотским. Когда Вася заговорил с толстокожим на его родном языке, тот чуть ко дну не пошёл, а потом, заикаясь, забормотал что-то насчёт «ду ю спик инглиш» да «парле ву франсе»… Культурный шок — у обоих.
    Очень «по-ералашевски». Так и видишь этот забавный, в меру поучительный сюжет на голубом экране, к которому сбежались «мальчишки и девчонки, а также их родители». Пожалуй, за кадром могут остаться сетования Василия на то, что «он теперь единственный, кто свободно говорит и понимает по-бегемотски». Они не то чтобы лишние, но как-то размывают «картинку», а ведь чёткая «идейная» направленность ералашевских сюжетов — их традиционная отличительная черта. Разумеется, не единственная.
    При чём тут «Ералаш»? Да при том, что известный детский писатель Сергей Георгиев — один из непосредственных создателей всеми любимого киножурнала, и «весёлые истории», которые «экран покажет наш», — с некоторых пор во многом его рук дело.
    Сборник «Укротитель сиреневых бегемотов» — все его шесть небольших частей — тоже получился весёлым. Зарисовки из жизни «нашего 5-го «Б», короткие рассказы о третьекласснике Васе Захарычеве и «заметки» о девочке Луше — да что там, вся книжка! — доказывают, что автор не только помнит собственное детство, но и довольно близко знаком с нынешними детьми.
    Впрочем, никаких особых «примет времени» в книге нет, зато предостаточно «примет детства». Когда мальчик влюбляется в девочку, что он делает? Правильно, пишет на чём попало: «Танька дура!» А когда камнем с улицы разбивают окно в школе, на четвёртом этаже, что говорит по этому поводу нормальный пятиклассник? «Мне так высоко не добросить», — вот что он говорит с завистью.
    Эта книжка не только для детей, она ещё и про них.
    Хулиганы? Совсем немножко. Фантазёры? Ещё какие! Первооткрыватели и философы? Да, конечно. Очень полезно было бы прочитать «Укротителя» тем взрослым, которые забыли, что «сосульки — просто дикие предки леденцов», а достоинства макарон определяются наличием в них дырок: «не просто ешь, но время от времени через макаронные дырки весь мир разглядываешь!» Прочитать — и посмеяться вместе с детьми.
    Строго говоря, дела обстоят не так лучезарно, как может показаться: не все миниатюры, попавшие в книжку, равноценны. Но в целом, получилось очень неплохо.
    Рисунки Елены Блиновой, неизменного иллюстратора серии «Школа прикола», забавны, симпатичны и совершенно уместны здесь, на страницах книги, очень похожей на школьную тетрадку, хранящую в себе истории о «нашем 5-м “Б”».

    Гоувей О. Лошадь в мифах и легендах / Пер. с англ. Л.Игоревского; Оформл. С.Артамонова. — М.: Центрполиграф, 2007. — 236 с.: ил.

    За те почти четыре тысячи лет, что человек был неразлучен с конём, накопилось великое множество преданий об этом изумительном животном. Книга Олдфилда Гоувея интересна тем, что в ней собраны легенды глубокой древности и относительно недавнего прошлого (менее ста лет назад). Первое издание вышло в Англии в 1923 году. Многие истории ещё были свежи в памяти очевидцев или их родственников; обычаи, связанные с лошадьми, существовали во всех странах, да и просто машины ещё не вытеснили коня — первого помощника и друга человека.
    Радует в сборнике и нестрогая научность, хотя ссылок на разные труды достаточно. Автор сразу начинает с самого интересного — с «волшебных лошадей». Удивительно также бережное отношение ко всем легендам, кем бы они ни были рассказаны: великими или совсем простыми людьми.
    Нас не поражают откровения пророков, средневековых святых и героев, видевших белоснежных крылатых коней небесного воинства. Ведь то были времена чудес! Но когда речь ведётся о волшебных или демонических лошадях, влекущих призрачные кареты по склонам гор, о лошадях-призраках без головы и других невероятных явлениях, особенно трогательно читать свидетельства людей, которые «видели это своими глазами» и даже писали об этом в газеты и журналы конца XIX — начала XX вв.
    Впрочем, не будем забывать, что Эйлдонские холмы, и луга у озера Лох-Ланди (где однажды упрямый мальчишка оседлал золотистого пони, а тот унёс его прочь навсегда), и вересковые пустоши где-нибудь на границе Девоншира и Корнуолла, — это земля, пропитанная волшебством. Как известно, легенды на пустом месте не возникают. И неслучайно именно в Шотландии возле озера Лох-Несс и реки Бьюли больше всего рассказывали о келпи водяных лошадях, утаскивающих людей под воду.
    Вы спросите, не страшно ли будет детям читать разные колдовские истории, не сложно ли — про ветхозаветную древность? Нет, если вы почитаете с ними вместе. Правда, даже и взрослому человеку невыносимо читать о «жертвенных лошадях». К счастью, их перестали приносить в жертву разным богам уже много столетий назад, и память об этом сохранилась только в забавных и озорных обрядах — рождественских, майских и кануна дня Святого Иоанна, то бишь Ивана Купалы («Конёк-скакунок», «Деревянная лошадь»).
    Лошади всегда были окружены любовью, уважением и тайной. Даже лошадиная подкова могла принести человеку удачу, оградить от нечистой силы и вылечить. Бесстрашный адмирал Нельсон «свято верил в защитные свойства подковы и даже велел прибить одну из них на мачте своего судна “Виктория”». Платон, рассказывая об Атлантиде, уверял, что «атланты воздавали всяческие почести лошадям, обеспечивали их специальными банями, разбивали сады и оборудовали… площадки для их тренировки, а также беговую дорожку — стадий вокруг острова, чтобы лошадям было где соревноваться».
    Лошади Солнца, Луны, Ночи, лошади моря и ветра! Целая сокровищница сказок, легенд и поэзии возникла благодаря им. Многое сохранилось и дошло до нас. Сборник, составленный с любовью, вызывает воспоминания, ассоциации, сопоставления с другими историями, легендами и стихами разных времён и народов. На это и надеялся автор, в своём введении к книге призывая читателей «начать собственные исследования и сделать новые открытия».

    Даль В.И. Пословицы русского народа в картинках, нарисованных Еленой Герчук / [Сост. Е.Герчук; Предисл. К.Молдавской]. — М.: Самокат, 2007. — [48] с.: ил.

    Эта книга — шутка. И совершенно не факт, что она всем понравится. Наверняка найдутся ревнители строгих правил, которые начнут ворчать: о! великий и могучий, правдивый и свободный… с такими картинками… Ревнителям легко возразить: хотя среди многочисленных тургеневских эпитетов, обращённых к русскому языку, нет слова живой, этот смысл, безусловно, подразумевается. А так как работа Елены Герчук, вне всякого сомнения, живая, то и ворчать тут нечего.
    Собственно говоря, перед нами книжка-картинка, спровоцированная образным прочтением классического фольклорного наследия Владимира Ивановича Даля. В результате — слова из глубины веков, а рисованные персонажи — из-под руки вполне авангардного художника. Так что на самом деле при всей «шутейности» облика маленькая детская книжка могла бы стать поводом для (например!) вдумчивой курсовой работы по истории русского языка в его народном бытовании.
    Елена Герчук не только проиллюстрировала Даля, но сама выбрала полсотни пословиц, побуждающих к сюжетному воплощению. Именно так: каждая строка или сочетание нескольких фольклорных строк разворачиваются в маленькую сценку с откровенным психологическим подтекстом, который превращает старую-старую пословицу в живую разговорную речь.
    Ил. Е.Герчук к книге В.Даля «Пословицы русского народа…»Возраст читателя и «разглядывателя» этой книжки предполагается самый разный. С пятилетним малышом можно прекраснейшим образом вместе повеселиться, комментируя «непонятки». Десятилетний добрый молодец сам хихикнет, дойдя до пословицы «Хорош бы день, да некого бить». А если кто-то из взрослых захочет сочинить гневное возражение против непочтительного обращения с великим и могучим, ну что ж…
    Вписывая «собачку» в электронный адрес издательства, попробуйте ворчать себе под нос: «Ни сук, ни крюк, ни каракуля».

    Доунер Э. Магия в скорлупе: Роман / Пер. с англ. И.Лобода; Ил. на обл. А.Ломаева; Ил. Е.Гозман. — СПб.: Азбука-классика, 2007. — 303 с.: ил. — (The Best. Children).

    Издательская аннотация довольно точно передаёт суть романа Энн Доунер: «Хочешь улётных каникул? Заведи себе ручного дракона». Каникулы одиннадцатилетней Теодоры прошли куда как интересно, а всё потому, что сбылась её давнишняя мечта. Теодора грезила о драконе, и вот — пожалуйста!
    Книга начинается с мытарств виверны Уикки, озабоченной поисками укромного местечка, чтобы отложить яйцо. Случай привёл Уикку в дворцовый сад, где на дынной грядке она нашла нечто, пахнущее волшебством. Оно призывало её к себе — властно и неумолимо. Уикка нырнула в это нечто как в воду, а вынырнула в 2002 году в американском городе Бостоне. О дальнейшем догадаться нетрудно: пути Теодоры и дракона (вернее, драконши) пересеклись.
    Писательница проявляет осторожность и не сталкивает Теодору с её мечтой нос к носу. Девочка даже не видела Уикку, а дракон, которого ей послала судьба, — дочка виверны. С другой стороны, Э.Доунер решительно движется к своей главной цели — сочинению увлекательных приключений. Вслед за Уиккой в дыру во времени ныряет хозяин виверны, Королевский Чародей Гидеон, за Гидеоном — злой колдун Кобольд, да ещё в компании демона… Из века XIII-го — в век XXI-й!
    У Гидеона есть друзья — разумный огонь по имени Игнус и старая, как само время, двухголовая змейка Оуроборос, которая помнит и прошлое, и будущее. Они-то и дают ответы на вопросы, которые возникают у не знакомого с достижениями нашей цивилизации Гидеона. Об электричестве, например. А ещё в Бостоне живёт член Гильдии Мастеров Волшебных Искусств Айен Мерлин О’Ши, далее — просто Мерлин. Почтенный маг носит знак принадлежности к этому обществу совершенно открыто — на лацкане пиджака, а Гидеон не переоделся перед путешествием. Коллеги опознают друг друга без труда.
    Приключений, довольно смешных, в книге достаточно: один китайский дракон в ванне чего стоит! Настоящие опасности тоже есть — Кобольд и его демон не сдадутся без боя. Ставка велика: тот, кто сумеет подчинить Уикку, получит власть и над её хозяином.
    Счастливый финал гарантирован. Писательница плавно закругляет повествование.
    Но хотя концы и подобраны, кое-какие сюжетные линии Энн Доунер оставляет «на потом», в полном соответствии с нынешней модой на продолжения (говорят, уже пишется третья книга о приключениях Теодоры и её дракона). Маленькая виверна, родившаяся в Бостоне, остаётся в нашем мире, и объяснение этому самое убедительное: в XIII веке нет шоколада, а без него дракончик не выживет. Заботиться о малышке будет Мерлин. Сначала они уедут на Оркнейские острова, а потом в Коста-Рику, где юная виверна легко сойдёт за летучую мышь.
    В общем, продолжение следует.

  • Кивеля М. Великолепный господин Весельчак / Пер. со швед. О.Мяэотс; Ил. Л.Бондестам. — М.: Самокат, 2007. — 56 с.: ил.

    Это маленькая книжка для маленьких детей, которая сначала кажется весёлой, потом грустной, а в результате остаётся улыбка, довольно задумчивая.
    Начнём с внешнего вида. Тут на первый взгляд всё, как положено: яркие, крупные, чуточку гротесковые картинки, короткие тексты, набранные большими, забавными буквами, разноцветные страницы со строчками, расположенными то так, то этак… Откуда же тогда ещё до чтения возникает странное ощущение, будто хочешь вспомнить что-то знакомое и никак не получается? Может быть, дело в деталях? Вот проплывают облака. Но они не совсем белые, а будто вырезанные из куска газеты с невнятными обрывками каких-то слов. Вот тётка на улице, совсем не симпатичная, в таком же «газетном» пальто. А вот нарисован город. Половина домов розовые и жёлтенькие, с башенками, часами, разными фигурными окошками, а другая половина — серые коробки с чёрными квадратами вместо окон. И стены у этих других домов не просто исписаны буквами, но сплошь покрыты беспросветной толпой иероглифов или густыми строчками не поддающегося европейскому прочтению восточного письма.
    Вспомнили? Узнали? Ну да, это современность проступает сквозь смешные «детские» картинки, это тихонько шепчет ностальгия по уютному старому миру. После прочтения книжки сомнений не остаётся вовсе. Перед нами коротенькая история чудака, который на улице, если его толкнут, улыбается и говорит «извините», больше всего любит кушать булочки, ловить языком снежинки и смотреть на звёзды. Как раз о них, о звёздах, он и пытался рассказать своей новой соседке и будущей жене, «но с той стороны кровати, где лежала фрёкен Лимон, раздался лишь громкий храп».
    Вот такая не совсем простая полусказка приехала из страны Швеции в издательство «Самокат». Автор у книжки добрый и никого не ругает, даже фрёкен Лимон. Художница ехидно улыбается по поводу всех без исключения персонажей, зато звёзды на небе рисует от всей души. Переводчик делал свою работу с явным удовольствием и лёгкостью, пересказывая короткие предложения доступными словами. Правда, эксперимент, поставленный на живых детях, показал, что на словосочетании «шероховатый наст» малыши, читающие вслух, прочно застревают. Ну да ничего, надо же им когда-нибудь расширять свой словарный запас.

    Кинг-Смит Д. Всё о…: Поросёнок Бейб; Шпунтик Собачья Лапа; Гарри и попугай; Мыши Мартина: Повести / Пер. с англ. М.Арсеньевой, В.Полищук, Н.Рахмановой и др.; Ил. И.Баранова, Н.Шибанова, Е.Шипициной. — СПб.: Азбука-классика, 2007. — 587 с.: ил. — (Всё о…).

    Истории, рассказанные Диком Кингом-Смитом, балансируют на грани сказки и реальности. Их герои — животные, наделённые разумом и вполне человеческими характерами. Мало кто увидит в этом нечто волшебное: почти каждый владелец кошки или собаки убеждён в необычайном уме своего питомца. Д.Кинг-Смит, деревенский житель и в прошлом фермер, думает примерно так же, однако своих поросят, котов и мышей «очеловечивает» не только из чувства любви. В его книгах «братья наши меньшие» как бы заменяют собою людей, что позволяет автору говорить о серьёзных вещах, избегая пафоса и назидательности и делая главную мысль более выпуклой и наглядной. Не секрет, что зачастую мы сочувствуем животным едва ли не больше, чем себе подобным.
    Повести Кинга-Смита, в которых действуют симпатичные зверюшки, умеющие дружить и любить и обладающие чувством собственного достоинства, на редкость увлекательны. А главное, они написаны умным человеком. Человеком, который знает: печали и потери в жизни не редкость, и время от времени каждого из нас так «попает по хлопе», что… Но — никакого уныния! Деятельный оптимизм попугаев, мышей, ёжиков и прочих персонажей замечательного английского писателя неизменно приводит все его истории к счастливому завершению.
    Звери, которые научились читать и писать, постигли тайны рекламы и правил дорожного движения, освоили далеко не смежные профессии и завоевали право жить среди людей, безусловно, достойны уважения, а в чём-то и подражания.
    Всякий раз мы видим мир их глазами, и эта точка зрения не кажется нам странной. Естественность — основная отличительная черта творческой манеры Дика Кинга-Смита. Книги этого писателя из тех, что можно рекомендовать буквально всем и каждому. Трогательные истории со счастливым концом, дарящие душевный покой и настойчиво убеждающие: всё будет хорошо.
    Среди переводчиков сборника — Наталья Леонидовна Рахманова («Шпунтик Собачья Лапа»), автор классического перевода толкиновского «Хоббита». Остальные повести тоже переведены достойно.

    Колобок: Рус. нар. сказка / [Текст в обраб. А.Н.Толстого]; Худож. Н.Петрова. — М.: Самокат, 2007. — [16] с.: ил.

    Маша и медведь: Рус. нар. сказка / [Текст в обраб. М.А.Булатова]; Худож. Н.Петрова. — М.: Самокат, 2007. — [24] с.: ил.

    Репка: Рус. нар. сказка / [Текст в обраб. А.Н.Толстого]; Худож. Н.Петрова. — М.: Самокат, 2007. — [16] с.: ил.

    Ну чем может удивить старая добрая «Репка», которую дед когда-то так удачно посадил? Однако издательство «Самокат» доказало, что даже самый традиционный литературный материал годится для смелого эксперимента и нового прочтения.
    Сначала удивляет фундаментальность. Оказывается, каждую крошечную сказочку — про колобка, про репку, про Машу и медведя — можно издать отдельной книжкой в твёрдом переплёте на достойном полиграфическом уровне, как серьёзное самостоятельное произведение.
    Следующее удивление и вправду удивительное: таких картинок рядом с текстами для самых-самых маленьких детей никто из нас, пожалуй, никогда не видел. Ведь мы давно привыкли, что все колобки, репки и Жучки с внучками должны быть весёленькими, пёстренькими, желательно «в русском стиле» и по принципу «у-тю-тю», а тут…
    Цветовая гамма трёх книжек, оформленных Натальей Петровой, откровенно напоминает грозовую тучу. Если — небо, то никакой вам лёгкой лазури, один только хмурый ультрамарин. Если — земля, то вся она без изъятья цвета пожухлой травы или тяжёлой мокрой глины. А между землёй и небом твёрдо стоят на ногах коренастые фигуры внучек, бабок и дедок, настолько условные, что всякие мудрёные искусствоведческие термины типа «примитивизм» сами собой всплывают из подсознания.
    Да что же это такое, дорогие товарищи?
    И вот тут возникает самое главное, можно сказать, принципиальное удивление: книжки-то получились хорошие. Не просто странные, но самобытные. Не искусственные, но органичные. Со своим характером. А главное — умело продуманные. Если нам показывают колобка рядом с зайцем, он большой (потому что сам заяц не больше колобка). Зато рядом с медведем колобочек скромненький такой. Если нам рассказывают про то, как росла репка, то выросла она, разумеется, «большая-ПРЕБОЛЬШАЯ».
    Вообще, тексту вольготно живётся в чётко организованном пространстве художника Н.Петровой. Строчки лежат красиво, как стихи, а буквы для каждого действующего лица — особого цвета. Слово «колобок» всегда жёлтенькое, «лиса» — рыжая, а «медведь» — коричневый.
    Пожалуй, название содружества художников «Волшебная пила», к которому принадлежит Наталья Петрова, вполне себя оправдывает. Ведь это только на первый взгляд пила — инструмент грубый. Если уметь, можно и на простой пиле сыграть самую необыкновенную мелодию.

    Кондратова М. Ночная Мышь, или Первый полёт / Худож. Т.Казмирук. — М.: Центр «Нарния», 2007. — 223 с.: ил. — (Сундук сказок).

    На первый взгляд, сказка Марии Кондратовой выглядит вполне симпатично. Читается легко и даже с удовольствием. А история взросления маленькой летучей мышки по-настоящему захватывает своими «жизненными коллизиями».
    Кондратова в самом деле неплохой рассказчик. И даже, в определенном смысле, решительный и смелый. Она не побоялась наполнить сказку реалиями современной жизни: в её Нечаянном Лесу формируются партии, происходят судебные разбирательства, а демагоги и шарлатаны (в лице Вещей Птицы Людмилы) охмуряют доверчивую публику. В рамках детской книжки подобные двусмысленные «намёки» смотрятся порой нелепо, но, как правило, не вызывают особого отторжения. Зато личные наблюдения, чувства и переживания, которыми писательница рискнула поделиться со своими героями, добавляют сказке занимательности и сердечности. Ну, скажем, я почти уверена, что образ Печальной Ики, мечтательницы и чудачки, списан, что называется, с натуры. Да, Печальная Ика — всего лишь корова, огромная серая корова, бродящая по лесу в поисках сочной травы. Но какая бездна треволнений разрывает ей сердце, сколько грёз и фантазий теснится в её рогатой голове. Боже мой, как это знакомо! Или Верёвочный Заяц, тот самый, что подобрал маленькую беспомощную мышку и удочерил её, — как много в нём от современного родителя, который изо всех сил стремится помочь взрослеющему чаду отыскать своё призвание. Или сама Ночная Мышь — узнаваемый современный ребёнок с обычными его комплексами и проблемами.
    И всё же по мере освоения сказочного мира Марии Кондратовой меня то и дело охватывали сомнения и недовольство. Почему, например, спрашивала я себя, лесной заяц мечтает стать морским волком, и где в своей глуши он нашёл романы о пиратах? Каких таких, интересно, пиратах — заячьих, что ли? Зачем летучей мышке ночной горшок и откуда она знает, что он украшен не какими-нибудь рисунками, но короной и вензелями (не каждый человеческий ребёнок знает, что такое вензеля)? С какой стати в обычном (пусть и сказочном) лесу, вдруг появляется совершенно не лесное и вообще ни на что не похожее Мелкое-Вредоносное-Создание?.. На все эти вопросы я так и не нашла разумных ответов.
    К сожалению, такова беда многих начинающих (и не только начинающих) авторов. Не умеют они создать цельный, продуманный и логически непротиворечивый сказочный мир. Это ведь только кажется, будто в сказке может происходить всё что угодно. Отнюдь. Здесь более, чем в каком-либо другом литературном пространстве, всё должно быть чётко и даже жёстко организовано. Что, в свою очередь, вовсе не исключает головокружительного полёта фантазии.
    Однако не будем слишком строги к Марии Кондратовой. Кто знает, какое писательское будущее её ждёт.

    Кромптон Р. Этот Вильям! / Пер. с англ. М.Арсеньевой; Ил. В.Иванюка. — М.: Время, 2007. — 352 с.: ил.

    Что общего между гринвичским временем и английским юмором? Многое. Национальная принадлежность, например. А ещё — всеобщность и эталонность. Каждая страна живёт по своему, местному времени. Но всемирное всегда определяется по Гринвичу. Так и с юмором. Он, конечно, может быть немецким, французским, американским, но образцом и, так сказать, нулевым меридианом для всего цивилизованного человечества является английский.
    Ричмал Кромптон и Вильям Браун — два имени, одно из которых принадлежит английской писательнице, а другое — её герою, и оба имеют самое прямое отношение к английскому юмору. Русским читателям до последнего времени они мало что говорили, зато в Англии их знают давно. Забавные истории о Вильяме стали появляться в печати примерно с начала 1920-х годов и до конца 1960-х выходили с завидным постоянством. Читатели взрослели, поколения сменялись, но Вильям, по воле автора, оставался неизменным: ему всегда было одиннадцать лет, он всегда сталкивался со сложными жизненными обстоятельствами, которые стойко преодолевал, как и подобает истинному британцу, и всегда заставлял читателей смеяться.
    Надо отдать ему должное — делал он это изобретательно. В высшей степени приличную благотворительную акцию Вильям мог превратить в шумную потасовку. Он мог испытать себя в роли психотерапевта и посредством жалких остатков полузасохшей краски спасти пару безнадёжных пациентов. Наконец, он мог выдать себя за потомка великого Шекспира — но не для бренной славы и утомительных почестей, а исключительно из сострадания к заблудившимся американским туристам.
    Он многое мог, этот Вильям! И делал — по мере своих скромных сил и, конечно, возможностей самой Ричмал Кромптон. Англичане оценили их совместные усилия по достоинству: в современной Великобритании имеют хождение 38 (!) сборников о Вильяме Брауне, а именем писательницы там называют клубы.
    Обретёт ли мисс Кромптон восторженных поклонников у нас, в России? Можно не сомневаться. И пусть кто-то не сразу оценит её чуть старомодную викторианскую манеру повествования (не всем же шутить «по Гринвичу»!), настоящие поклонники английского юмора наверняка не оставят эту книгу без внимания.

    Кроссли-Холланд К. Король Артур и Зрячий камень: Роман / Пер. с англ. М.Виноградовой; Ил. на обл. Д.Гордеева. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 400 с.: ил. — (Легенды о короле Артуре).

    Кроссли-Холланд К. Король Артур и золотое кольцо: Роман / Пер. с англ. М.Виноградовой; Ил. на обл. Д.Гордеева. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 447 с.: ил. — (Легенды о короле Артуре).

    Кроссли-Холланд К. Король Артур и Крестовый поход: Роман / Пер. с англ. М.Виноградовой; Ил. на обл. Д.Гордеева. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 479 с.: ил. — (Легенды о короле Артуре).

    Если книги переведены на 30 языков — это не просто успех, это уже признание. Речь идёт о трилогии английского писателя Кевина Кроссли-Холланда, составившей цикл «Легенды о короле Артуре».
    Стоит отдать должное отваге автора: он взялся за огромный труд об Артуре, когда ещё не так давно, всего-навсего в прошлом веке, о нём писали такие гиганты, как Теренс Х. Уайт и Мэри Стюарт. По словам самого Кроссли-Холланда, он собирался с мыслями и с духом целых 15 лет. Известный британский поэт и пересказчик легенд и мифов чётко осознавал сложность замысла и глубину ответственности перед читателем, да и перед самим собой. Согласитесь, обладателю Медали Карнеги, автору пересказа «Беовульфа», признанного современной классикой, не пристало опускаться ниже привычного уровня. Он и не опустился. Уже первый том — «Король Артур и Зрячий камень» — собрал на родине автора неплохой урожай литературных премий.
    В трилогии пересекаются две сюжетные линии: короля Артура и «простого» рыцаря по имени Артур из замка Колдикот. В начале повествования этому «второму» Артуру всего 13 лет, а на дворе стоит год 1199-й. Друг отца (по имени Мерлин) дарит мальчику странный чёрный камень, который начинает показывать ему истории из жизни его великого и легендарного тёзки.
    Впрочем, жизнь юного Артура тоже богата событиями и приключениями. Страницы романов К.Кроссли-Холланда полнятся незабываемыми персонажами, а Зрячий камень отражает удивительные события в жизни героя, переплетая их с легендами о короле Артуре. Примечательно, что в легендах, «рассказанных» магическим камнем, рыцарь находит немало общего с окружающей его действительностью и, соответственно, ответы на многие вопросы, которыми задаётся взрослеющий Артур де Колдикот.
    Автор сделал всё от него зависящее, чтобы добиться исторической достоверности, прибегнув к помощи учёных-историков. Трилогия интересна не только оригинальной трактовкой легенд артуровского цикла, но также зримым и заслуживающим доверия изображением средневековой жизни.
    По сути, Кевин Кроссли-Холланд приблизил к нам короля Артура едва ли не больше, чем все другие авторы, когда-либо писавшие об этом герое. Так или иначе, его трилогия — достойное пополнение стройного ряда книг, составляющих основу жанра фэнтези, — и прежде всего, его детского ответвления.

    Кружков Г.М. Рукопись, найденная в капусте: Стихи и сказки / Ил. В.Коротаевой. — М.: Время, 2007. — 569 с.: ил.

    Нет никаких сомнений, что в капусте обычно находят детей. Вот и Григорий Кружков, известный поэт и переводчик, помянув капусту, вовсе не cлукавил: стихи и сказки, включенные в этот сборник, — не только любимые его «дети», но и всё самое «вкусное», что на сегодняшний день он сочинил, перевёл, пересказал и «переиграл» для детей.
    Г.М.Кружков — главный поставщик на российский книжный стол англо-американских вкусностей литературы нонсенса с её парадоксальным юмором, необычными ситуациями и странными героями. Откуда бы мы узнали, о чём думает червяк, сидящий в падающем яблоке, что твердит верблюд, бредущий в пустыне, «где век не бывает дождя», как шутят озябшие эскимосы, что такое «грюша», кто такие Гном Гильом, сэр Бом Вдребезги и мистер Оп, если бы не замечательный и остроумный Кружков?
    Кто-то скажет: а мы это уже читали! Да, многое прежде уже было опубликовано в различных журналах и сборниках. Честно говоря, все стихотворения и сказки Кружкова вполне достойны отдельных, красочно оформленных изданий — таких, например, как свеженький «Нос Картошкой» («Книга года-2006») или уже давняя «детлитовская» «Чашка по-английски». Но и такой сборник избранного вполне уместен и даже необходим. Оказавшись под одной обложкой, самые разные стихи и сказки, как в наваристом борще (если уж зашла речь о капусте), отлично оттеняют и дополняют друг друга.
    Сборник предназначен «для чтения взрослыми детям». Причин для такого «барьера» несколько. Во-первых, издатели, чьи книги по тем или иным параметрам не соответствуют санитарно-гигиеническим нормам (в данном случае это мелкий шрифт), стараются при помощи подобной формулировки заранее оградить себя от возможных претензий. Во-вторых, желание самого автора собрать большой, внушительных размеров том привело к тому, что в нём очутились рядом стихи и сказки для очень разных возрастов. Кружков включил в этот сборник даже «Охоту на Снарка» Льюиса Кэрролла, произведение, по мнению знатоков, крайне сложное, этакий абсурдистский орешек не для детских зубов.
    «Старушка в башмаке» (по мотивам английской народной поэзии), «Жил один старичок в Девоншире» (из Эдварда Лира и Льюиса Кэрролла), «Чашка по-английски» (по мотивам Спайка Миллигана), «Посыпайте голову перцем» (из американской детской поэзии), «Сказка о Белой Лани» (по повести Джеймса Тербера), «Барклай, потрясатель копья» и «ковбойская сказка» «Неуловимый Джо», а также «сказки одуванчиковые, медвежьи, колдунские и прочие» — всё это и многое другое собралось теперь в одной вместительной книге, «где так празднично и жутко, / Так таинственно и зыбко…» А главное, весело, озорно и талантливо.

    Кузнецов Э.Д. Медведь летит, хвостом вертит: Рассказы о художнике Юрии Васнецове / Оформл. А.Веселова. — СПб.: ДЕТГИЗ-Лицей, 2007. — 240 с.: ил.

    Обычно биографические книги, даже самые хорошие, чуточку попахивают архивом. Видно, как автор пришёл, изучил, собрал материал… В этом смысле «Рассказы о художнике Юрии Васнецове» — редкое исключение.
    Где-то к середине текста начинаешь думать: а кем, собственно, доводится Эраст Давыдович Кузнецов, написавший эту книгу, Юрию Алексеевичу Васнецову? И дело не только в том, что фактический материал присутствует чрезвычайно густо, буквально в каждой строчке. Главный эффект заключается в интонации, с которой рассказана история жизни и творчества. Это сделано как-то «изнутри» — не так, как пишут про знаменитого человека, а так, как рассказывают близким знакомым про близкого знакомого или, может быть, даже родственника. Нет-нет, никакое бестактное панибратство тут не присутствует. Есть только доверительность и такое владение материалом, когда он перестаёт быть просто источником информации, но превращается в семейную легенду, дружескую проделку, профессиональную перепалку…
    О профессиональном подходе нужно сказать особо. Нередко биографическая книга об учёном, писателе, художнике долго прикидывается увлекательным повествованием, а как только дело доходит до профессии героя, превращается в научный трактат, способный отвратить любого «рядового» читателя. Эрасту Кузнецову удалось избежать этой беды. В его рассказах, которые откровенно, с первой страницы рассчитаны на обычного живого человека — взрослого, молодого, даже юного — в его очень плавных рассказах линия профессиональных проблем искусства вплетена, как ленточка в косичку, то есть мелькает тут и там, не выбиваясь из общего повествования. При этом каждую минуту мы понимаем, что речь идёт именно о художнике, особенном человеке, способном видеть мир по-своему.
    Разумеется, история началась с детства, когда сын провинциального священника, крепкий весёлый мальчик из семьи дружной, но не слишком учёной, начал по непонятным причинам всё вокруг себя «мазать». «Расписал свою комнатку. Четыре стены — четыре времени суток; лес, поля, заяц, птицы на ветвях. Да ещё трубу печную обернул корой, приделал сучья и посадил птичье чучело. А на полатях навёл голубое небо с белыми облаками».
    Ю.А.Васнецов. Котик. 1938. Цветная автолитография. 57,8 х 45Неуважительное слово «мазать» художник Васнецов сохранил на всю жизнь. Так он называл свою живопись и никогда — книжные работы. А живопись была незаурядная. Кто бы мог подумать, что автор наших обожаемых, из детства и навсегда пришедших медведей, котов, петухов, заснеженных избушек и пряничных лошадок некоторое время был учеником Малевича? Последователем не стал. Сквозь всю столичную круговерть художественной революции двадцатых годов XX века проделал мучительный путь от себя к себе и сумел наполнить бесхитростный и светлый детский взгляд глубоким профессиональным мастерством.
    К сожалению, полиграфическое исполнение репродукций в книге о художнике Васнецове небезупречно. Но увидеть можно многое. Не только любимых медведей, но наброски разных лет, пейзажные зарисовки, воспроизведение живописных работ и даже листы из иллюстраций к сказке «Конёк-горбунок», из-за цензуры так и не вышедшей в свет в том виде, в котором задумывал её художник.

    Куклы мира / Председатель ред. совета М.Аксёнова; Гл. ред. Е.Ананьева; Дизайн, макет книги, отв. ред. Т.Евсеева; [Авторы глав М.Альбедиль, Л.Минц, Ю.Фридман и др.]. — М.: Мир энциклопедий Аванта+, 2007. — 183 с.: ил. — (Самые красивые и знаменитые).

    Куклы-игрушки, куклы-актёры, амулеты, истуканы, манекены… Бог знает, как они к нам относятся. А мы, люди, с течением исторического времени, а также с возрастом не теряем интереса к их чу́дному и чудно́му миру.
    Эта большая новая книга сама по себе — свидетельство пристального внимания, с которым дети, взрослые и старики, простаки и хитрецы, бедняки и богачи на протяжении столетий всесторонне рассматривают куклу, сделанную как умелыми, так и неумелыми человеческими же руками. В аннотации сказано, что книга «предназначена для самого широкого читателя». Не знаю, придутся ли широкому читателю по вкусу фразы вроде: «Пульчинелла, как и в случае со своей марионеточной ипостасью, клонировался и в качестве буратини» (с. 43). И всё-таки, я думаю, следует пренебречь стилистическими казусами ради возможности прочесть историю кукол всех времён и народов.
    В книге шесть разделов. Первый — «Когда кукла не была игрушкой» — рассказывает о древнейших отношениях человека и куклы, участницы обрядов и мистерий. Второй — «Искусство играющих кукол» — о кукольном театре от античности до наших дней (и здесь мы увидим, наверное, самых одушевлённых кукол мира). Третий — «История куклы» — о тех игрушечных существах (тряпичных, глиняных, восковых, фарфоровых, пластмассовых, наконец), которые присутствуют в мечтах любой девочки (или коллекционера). И о мастерах, которые изобретали для этих существ закрывающиеся глаза, сгибающиеся руки-ноги, механические голоса и прочие прелести и страсти. Четвёртый раздел посвящён мечте ещё более изысканной и драгоценной — кукольному дому со всей обстановкой и утварью. Пятый называется «Повелители кукол». Это мастера-кукольники, создатели современной авторской, или художественной, куклы. Шестой — «Типология куклы» — в сущности, закрепляет пройденное. Ведь «Куклы мира» «рекомендованы Международным центром обучающих систем (МЦОС) и международной кафедрой-сетью ЮНЕСКО/МЦОС в качестве учебного пособия в системах непрерывного образования для всех (continuing longlife education for all)».
    Однако, уважаемые папы и мамы, соблазнённые красотой и названием книги, хорошенько посмотрите её сами, прежде чем давать детям. Хотите ли вы, чтобы пребывающее в нежном возрасте чадо заинтересовалось талисманами плодородия и куколками колдовских ритуалов? Или очаровалось иными сомнительными произведениями кукольного искусства? При том что большинство рассказов и фотографий в книге привлекательно и познавательно как для взрослых, так и для подрастающих читателей.

    Ле Гуин У. Проклятый дар: Фантаст. роман / Пер. с англ. И.Тогоевой. — М.: Эксмо, 2007. — 315 с. — (Звёзды фантастики).

    Если невзначай не обратить внимания на имя автора, то, взглянув на обложку, можно подумать, что перед нами очередное тривиальное чтиво в жанре фэнтези. Кому пришло в голову дать книге Урсулы Ле Гуин столь эффектное «рыночное» название (издателям? переводчику?), остаётся только гадать; в любом случае, большей пошлости трудно себе представить. На самом деле роман называется просто и кратко — «Дары» («Gifts», 2004) и является первой частью новой трилогии «Летописи Западного Берега» («The Annals of the Western Shore»). Интересно, что остальные части, вторая и третья, носят такие же простые и короткие названия — «Голоса» («Voices», 2006) и «Силы» («Powers», 2007). Нам же, судя по всему, следует ждать в обозримом будущем «Проклятых голосов» и «Проклятых сил».
    Чтобы не сужать потенциальную аудиторию выпущенной книги, издатели нигде не сообщают, что адресована она подросткам, однако это именно так. В жанровых рамках чистого фэнтези, что не очень характерно для её позднего творчества, знаменитая американская писательница создала «роман воспитания», поместив в центр событий человека взрослеющего.
    Человека этого зовут Оррек, и он сын местного феодала — «брантора». Оррек чувствует себя несчастным. Когда-нибудь ему, как наследнику, придётся принять из рук отца бразды правления, однако его сильно беспокоит то, что их семейный дар — умение «разрушать связи», а по сути, убивать на расстоянии при помощи взгляда, дыхания, слова и движения руки, — никак себя не проявляет. То ли это из-за того, что мать Оррека родом из Нижних Земель, обитатели которых не обладают сверхъестественными способностями. То ли в юноше, как в одном из его предков — Слепом Каддарде, дремлет так называемый «дикий дар», действующий помимо воли своего хозяина. Отец Оррека переживает не меньше, ведь от наличия дара у его наследника напрямую зависит шаткое равновесие сил в Верхних Землях — краю воинственных горцев-колдунов, напоминающем средневековую Шотландию. Хуже всего то, что сам Оррек, воспитанный добросердечной и образованной матерью, страшится своих ещё не познанных толком возможностей и, кажется, не очень-то хочет учиться их применять. И тогда отец запечатывает сыну глаза непроницаемой повязкой из опасения, что его «дикий дар» может случайно вырваться наружу.
    Нелегко приходится юноше, внезапно оказавшемуся слепцом. Душа его стремится к свету, а он пытается приучить себя к тьме. Его поводырями становятся заботливая собака Коули и девушка Грай, которую он искренне любит…
    Завершая первую часть повествования, Ле Гуин не даёт однозначных ответов на неизбежные вопросы читателей, но вновь и вновь заставляет их размышлять, задаваясь извечным вопросом всех вступающих во взрослую жизнь: КТО ЖЕ МЫ ТЕПЕРЬ ТАКИЕ? И хотя в своей новой книге она не выходит за пределы привычного для неё круга проблем, невольно хочется в который раз отметить её редкостное писательское мастерство. Нет особой нужды сравнивать «Дары» с основной массой современной фэнтезийной продукции, чтобы со всей отчётливостью понять: как и десятилетия назад, Ле Гуин возвышается над большинством своих коллег-фантастов, подобно Джомолунгме.

    * * *

    В 2005 году роман «Дары» был удостоен премии Американского ПЕН-центра в номинации «Детская литература».

    Лейрд Э. Тайны «Бесстрашного»: Роман / Пер. с англ. М.Виноградовой; Ил. на обл. С.Борисовой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 447 с.: ил.

    Действие романа Элизабет Лейрд (род. в 1943 году) «Тайны “Бесстрашного”» («Secrets of the Fearless», 2005) разворачивается во времена наполеоновских войн. Главные герои, юнги с линкора «Бесстрашный» Джон Барр и Кит Смит (двенадцати и тринадцати лет) оказываются втянутыми в «тёмный и зловещий мир морского шпионажа». Им поручается, ни много ни мало, разоблачить французскую шпионскую сеть, действующую против Англии. Разумеется, задание будет выполнено, а приключений, которые выпадут на долю героев, не счесть.
    В этом смысле роман английской писательницы не лучше и не хуже многих ему подобных. С той только разницей, что автор «Тайн…» — «девочка», и уж она постаралась сделать свою книгу интересной не только мальчикам.
    Пожалуй, это даже хорошо: лишь немногие из классических приключенческих романов написаны с учётом девчачьей аудитории. Но увы, в стремлении усилить «женскую» линию своего сочинения Лейрд допустила сразу несколько натяжек. К примеру, на свой первый бал Катрин (она же — юнга Кит) отправилась в тринадцать лет, а полноправной наследницей погибшего отца сделалась в четырнадцать, что противоречит принятым в то время светским правилам и юридическим нормам. Впрочем, законы авантюрного жанра подобное вполне допускают.
    К достоинствам романа, помимо увлекательности, можно отнести его познавательность. Реалии флотской жизни времён Нельсона выписаны весьма подробно, начиная от способов вербовки рекрутов и кончая уставной формулой передачи приказов, устных отчётов и прочих сведений через третье лицо: «Мистер Такой-то выражает своё почтение и спрашивает…»
    Недостатки замечаешь не сразу, а, так сказать, по мере накопления. И груз ответственности за них лежит не на авторе.
    Первое представление о небрежности, с которой сделана вся книга, даёт карта, помещённая перед «Вступлением»: город Эдинбург, столица Шотландии, назван «Эдиньбургом».
    Дальше — офицеры, снующие среди матросов «с линёками в руках»; новобранцы, которые «угрюмо волочились за моряками»; «устремлённые на корабли бледные лица солдат»; «голая спина коня»; платье Катрин из «белого, плывущего муслина, поверх которого развивался второй слой из сияющего белого атласа»…
    А речь героев? То «офицер и джентельмен» мистер Эрскин сбивается на грубоватый «народный» говорок, то юнга «из простых» начинает изъясняться, как школьный учитель. К счастью, недолго.
    Количество «перлов», «украшающих» роман, достаточно велико. Может быть, это не так уж страшно. Может быть, это даже не слишком заметно — детскому неопытному глазу. Но ведь никто ещё, кажется, не отменял ответственности издателя перед читателем. Тем более, читателем юным.

    Лукас О. Золушки на грани: [Сб. рассказов] / Худож. В.Камаев. — М.: Гаятри / Livebook, 2007. — 128 с.: ил.

    Похоже, время добрых сказочек прошло. Сочинителю трудно убедить милых деток (то есть читателей) в том, что добродетели прошлых столетий по-прежнему неотвратимо вознаграждаются. Восторженные романтики смешны, наивные барышни раздражают, а вера в добро, гармонию и справедливость плохо укладывается в картину реального мира.
    Пришла пора взглянуть на сказочных героев глазами старого, мудрого, не так чтоб очень циничного, но мыслящего трезво и здраво рассказчика правдивых историй.
    Впрочем, старость — условие необязательное. А вот здравомыслие, ироничность и находчивость приветствуются.
    Перечисленными качествами (кроме старости) в достаточной мере обладает автор «Золушек на грани».
    Герои представленных здесь историй — привычные персонажи известных сказок, басен и легенд. Однако Лукас рисует их и рассматривает совершенно не по-сказочному.
    «Золушка сидит на кухне — в джинсах и уютном бесформенном сером свитере, курит сигарету за сигаретой, перепроверяет счета. <…>
    Она не прерывает своих занятий даже после того, как из очередного облака дыма, покашливая, кряхтя и поругиваясь, вылезает крёстная фея.
    — На массаж, стало быть, забила! — проницательно изрекает она вместо приветствия.
    — По моим расчётам, это бессмысленная трата времени, — откликается Золушка, не отрываясь от своих счетов. Да, ей тоже не приходит в голову поздороваться с крёстной».
    Особенно хороши в сборнике, как и следовало ожидать, разнообразные версии «Золушки». В одной из них бедная девочка мается от безделья; в другой — никак не может избавиться от навязчивых забот феи, под старость слегка выжившей из ума; в третьей — с трудом отделывается от ненужного принца; а если взглянуть на тот же сюжет глазами мачехи, он станет развиваться совершенно не так, как можно было предположить.
    Сборник наглядно демонстрирует принципы взаимодействия литературы и реальности: всякий сюжет можно повернуть в неожиданную сторону и по-новому осмыслить. Для некоторых сказочных персонажей — например, для Снегурочки — сюжеты Лукас становятся школой выживания в экстремальных условиях; некоторым же — как, например, поросёнку Неф-Нефу, построившему воздушный замок, — в пространстве Лукас живётся лучше, чем в исходной сказке, где, как известно, четвёртого поросёнка вовсе и не было.
    Верить в добро — трудно. Мечтать, однако, не вредно. Лукас не разрушает мечту о справедливости, и в этом, как ни странно, вневременная актуальность её «жизненных», иногда злободневных историй, очень полезных для формирования позитивного и здравого взгляда на жизнь.
    С одной стороны, Лукас рассчитывает на читателя понимающего, то есть достаточно взрослого; с другой — сборник «Золушки на грани» вошёл в шорт-лист второго сезона «Заветной мечты». «Старые сказки на новый лад» — жанр, который вряд ли выйдет из моды. Во всяком случае, в ближайшее время.

    Лэнгриш К. Гора Троллей / Пер. с англ. О.Васильевой; Ил. на переплёте В.Чугуевского. — М.: АСТ: Астрель: ХРАНИТЕЛЬ, 2007. — 287 с.

    «Дальше дорога круто шла в гору. Холмами и низинами, скала за скалой, уступ за уступом, тёмными крутыми гребнями, поросшими лесом, громыхая камнепадами, перед ними вздымались отроги горы Троллей. Узкая, разбитая колея дороги карабкалась вверх до самого неба и там исчезала…»
    Были ли у нас детские книги, начинающиеся с родительских похорон? Определённо да. А такие, в которых в первой же главе сироту забирает ранее пребывавший неизвестно где дядюшка? Тоже были. За примерами далеко ходить не надо. А вот в том, что дядя Балдур и его брат-близнец Грим тайно готовятся обменять племянника на золото троллей, и заключается сюжетная новизна романа Кэтрин Лэнгриш.
    Теперь десятилетнему Пиру Уилафсону, внезапно лишившемуся отца, предстоит жить на мельнице дядюшек. Дом его суровых родственников находится в весьма странных местах. В скором времени мальчик столкнётся с существами, место которым — в легендах и мифах, но не во дворе водяной мельницы. Тролли, домовой Нич, Бабка-зеленозубка, обитающая на дне пруда, — вот далеко не полный список его новых знакомых, от которых редко можно ожидать чего-то, кроме очередных неприятностей.
    Одновременно мы становимся свидетелями поучительной истории семьи Эйриксонов, чья ферма расположена на склоне Горы Троллей. Эйриксонам принадлежит пастбище Каменный луг, а именно там некогда видели ворота в царство троллей…
    Тролли в книге, надо признать, получились колоритными и живыми. Именно ради связанных с ними многочисленных загадок и стоит прочитать этот роман. Ради троллей, воя зимнего ветра и преданий, рассказанных у пылающего очага.
    Впрочем, при чтении этого фэнтези не рассчитывайте на глубокое погружение в атмосферу древней Скандинавии. Герои — разговорами и поступками — подозрительно напоминают наших с вами современников, пусть им и приходится порой собирать разбредшихся в метель овец или отбиваться от троллей.
    Возможно, в этом и есть секрет успеха: перенести знакомых персонажей в сказочный антураж. А при необходимости — повторить, что автор с успехом и сделала, написав ещё две книги. Однако не будем забегать вперёд.
    Итак, на полке троллиных книг прибыло. «Гора троллей» — в меру новаторское, в меру предсказуемое произведение. В целом книга неплохо написана и поможет скоротать вечер-другой. А ждать или не ждать продолжения — это уже личное дело каждого.

  • Мерфи Дж. Самая плохая ведьма / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 95 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

    Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: неприятности продолжаются / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 95 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

    Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: неожиданное превращение / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 127 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

    Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: нескучные каникулы / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 207 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

    Мерфи Дж. Самая плохая ведьма спешит на помощь / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 159 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

    «Опять волшебная школа, сколько можно!» — так и слышу негодующие восклицания взрослых. Ладно вам, не всё так плохо. Первую повесть о самой плохой ведьме писательница Джилл Мерфи опубликовала в 1974 году; сами понимаете, никакого мальчика Гарри тогда ещё и в проекте не было.
    Милдред Хаббл — ученица престижной Академии ведьм. К сожалению, учёба даётся ей нелегко: она то перепутает заклинание, то забудет магическую формулу… Однажды, когда в классе устроили контрольную работу по зельям и снадобьям, вместо веселящего настоя Милдред ухитрилась сварить зелье невидимости! Преподавательница песнопений очень, очень недовольна ученицей Хаббл. В спортивных соревнованиях Милдред выступает хуже всех, а уж когда дело доходит до полётов на метле…
    Даже с котом ей не повезло. Бедняжке достался не чёрный, какой должен быть у всякой порядочной ведьмы, а полосатый, причём трусливый до невозможности. Вместо того чтобы ровно и прямо сидеть на метле, животное повисает на ней, вцепившись когтями, и орёт дурным голосом. С таким котом Милдред никогда не добьётся хорошей успеваемости!
    Мисс Кэкл, руководительница Академии, добродушна и снисходительна. Но её помощница мисс Хардбрум — настоящая ведьма! То есть настоящий педагог. К тому же, именно она была назначена к Милдред классной дамой и с самого начала невзлюбила ученицу Хаббл — только и знает придираться.
    Но не всё так плохо — Милдред не унывает и изо всех сил старается быть хорошей ведьмой. Кое в чём ей, конечно, не везёт, но зато она добрая, отзывчивая девочка, всегда готовая встать на защиту справедливости. Между прочим, именно она разоблачает заговор ведьм-конкуренток и избавляет всю школу от унизительного превращения в лягушек. Именно ей посчастливилось освободить заколдованного волшебника от власти злых чар. И именно Милдред Хаббл, рискуя жизнью, спасла попавшую в беду мисс Хардбрум.
    В общем, повести о самой плохой ведьме, одновременно увлекательные, забавные и поучительные, — почти идеальное чтение для девочки-школьницы.
    К сожалению, нельзя удержаться от некоторых замечаний в адрес переводчицы. Во-первых, она активно злоупотребляет глаголом-связкой. В английском он необходим, а в русском — раздражает, потому что многочисленные «был, была, было» переводят действие в прошедшее время. Во-вторых, переводчице следовало бы избегать калькирования и не терзать читателя конструкциями типа «стараться не быть такой глупой» и «если мы хотим быть наказанными и не допущенными…»
    Встречаются в книжках и примеры неправильного грамматического согласования («большинство девочек были»), и ошибки в падежах («в половину девятого»), и случаи тавтологии («сувенир на память»), и другие недочёты. Собственно, упрёки адресованы в равной степени и переводчику, и редактору книг, в чьи обязанности, собственно, и входит исправление подобных недостатков.
    Зато несомненное достоинство издания в том, что сериал впервые на русском языке вышел с иллюстрациями автора. Они прелестны: милы, остроумны, выразительны и при этом не грешат нарочитой «девчачьестью».

    Мориц Ю.П. Тумбер-Бумбер / Худож. Е.Антоненков. — М.: Папа Карло, 2007. — [16] с.: ил. — (Волшебная строка).

    На детской улице Поэтской праздник: Юнна Мориц и художник Евгений Антоненков встретились снова и, вместе «двигая ушами и карандашами», построили «дом молодой».

      Дом, который дышит,
      Дом, который видит,
      Дом, который слышит,

      Греется на солнце
      Телом и душой,
      Распахнув оконце
      Радости большой.

    Свою первую книжную серию «Волшебная строка» издательство с симпатичным названием «Папа Карло» открыло сборником новых «страшно прекрасных» стихов.
    «Дом молодой» шлёт привет «старому дому» — книжка полна отсылок к уже знакомым и любимым стихам Юнны Мориц. Лёгкий эффект déjà vu создают и стихотворение «По закону — привет почтальону» (так называется её «взрослый» поэтический сборник, выпущенный в 2005 году издательством «Время»), и невзначай упомянутые «большой секрет» и «букет котов и котиков». И, конечно, все здесь, в этом новом доме, «двигают ушами» (это, если помните, название другой книжки Ю.Мориц с иллюстрациями Е.Антоненкова — «Двигайте ушами»).
    Войти в этот «дом молодой» — значит, оказаться в особом игровом пространстве. Перед нами одна из тех редких книг, где само детство вольготно живёт-поживает, «двигая ушами фантазии живой», где всё — звучит, всё — радует, всё — пугает, и где «всяческий грохот и звон» — это Тумбер-Бумбер.

      …Днём и ночью
      мне он друг,
      Потому что постоянно
      Что-то падает вокруг!

    Здесь, как всегда у Ю.Мориц, всё играет друг с другом: старый дом с молодым, букет котов с грушками-игрушками, старые сказки с новыми, слова со словами («репка я, очень, очень крепкая!»), а Тумбер-Бумбер — со всеми нами, то прячась в старом башмаке, то выглядывая из десятого кармана пальто, то взбираясь на спину Слону, где «кошмарики, выпучив шарики… громко дрожат!»
    Быть в таком пространстве тихим «обожаемым ребёнком» не получится, разве что… заснув на диване, где только что весёлый чёртик так бесился, что «рога копытами чесал».
    Завершает сборник восторженная ода Евгению Антоненкову, который собственной персоной уверенно шагает через книжный разворот с кисточкой наперевес:

      Идёт, как все мальчишки,
      Художник этой книжки
      С глазами голубыми,
      С весёлой головой…

    Мурашова Е.В. Класс коррекции: Повесть / Послесл. К.Молдавской. — М.: Самокат, 2007. — 191 с. — (Встречное движение).

    Жанр «школьной повести», который в последнее время был позабыт-позаброшен детскими писателями, массово сбежавшими в сказки и фэнтези, получил, наконец, достойное воплощение.
    Об авторе «Класса коррекции» мы рассказывали неоднократно. Напомню: Екатерина Вадимовна Мурашова — известная петербургская писательница, мать двоих детей, практикующий психолог в детской поликлинике. Она пишет о детях, с которыми сталкивается по роду занятий, и в основном, это дети «с проблемами».
    Название повести по-взрослому конкретное и честное, название-предупреждение: разговор будет трудным, о больном и нерадостном. Разговор о детях, отторгаемых обществом, социально неблагополучных, — о детях-инвалидах, в том числе умственно неполноценных.
    Историю, которая произошла с 7 «Е», рассказывает Антон, один из учеников этого школьного «Гарлема». Об Антоне учителя говорят, что «по природе он — безусловный лидер, и к тому же очень умён и образован для своих лет», но «неврологически нездоров», у него «бывают припадки неконтролируемых эмоций».
    «Наша школа — огромная, — повествует Антон, — в ней триста учителей и полторы тысячи учеников. <…>
    Первые два класса в каждой параллели — «А» и «Б» — гимназические. У них лучшие учителя, три иностранных языка, а кроме того, им преподают всякие важные и нужные предметы, вроде риторики и истории искусства. «Ашки» покруче, чем «бэшки», там больше зубрилок и детей спонсоров. Классы «В» и «Г» — нормальные. Там учатся те, у кого всё более-менее тип-топ и в голове, и в семьях. <…> Мы — класс «Е». Можете себе представить. И это при том, что всех откровенных дебилов нашего района сливают в 371-ю школу. Там — классы по 10 человек и особые программы. Выхода оттуда нет никакого — только на улицу или в интернат для хроников. Впрочем, у нашего класса коррекции перспективы тоже далеко не блестящие».
    Однажды в 7 «Е» приходит учиться (а вернее, въезжает на инвалидной коляске) «паралитик» Юра, мальчик с диагнозом ДЦП, обладающий, как оказалось, особым даром — уходить от страданий и безысходности в параллельный мир, где сбываются все желания. Мир «вечной весны», где есть земляничная поляна и придорожный кабачок «Три ковбоя», город с фонтанами и замком принцессы. Мир, где можно обойтись без коляски и костылей, и куда Юра организует «экскурсии» для своих одноклассников.
    Кого-то иная реальность отторгает, кому-то дарует спасение и убежище, но и там и здесь ребятам приходится бороться, выживать и помогать друг другу. И когда одноклассница — красавица Стефания — попадает в беду, они сражаются за неё и в нашем, и в параллельном мире.
    Екатерина Мурашова не впервые обращается к социальной фантастике — достаточно вспомнить её повесть «Барабашка — это я», вышедшую в 1998 году в «детлитовской» серии «Опасный возраст». Там же, ещё в 2003-м, должен был увидеть свет и «Класс коррекции», но, ввиду «нерентабельности», серию просто закрыли.
    В конце концов, класс коррекции расформировывают… Взрослым читателям есть о чём подумать и поспорить с завучем Елизаветой Петровной, вопрошающей: «…почему мы, гимназия, занимающая первые места в городе по девятнадцати показателям, должны заниматься ещё и психически больными детьми?!». Или с Клавдией Николаевной, классной руководительницей 7 «Е», внушающей молодому учителю географии, который встал на сторону ребят: «Школа — всего лишь слепок с общества в целом. Неужели вы не видите разделения «на классы» всего нашего мира? Бедные и богатые. Удачливые и неудачники. Умные и глупые…»
    «Школа не может изменить мир, который существует за её пределами <…>, — говорит та же Клавдия Николаевна. — Мы разработали для класса коррекции особые программы, учителя преподают там в условиях, приближенных к боевым <…>, мы научили их читать, писать и считать, но поймите, мы не можем изменить их судьбу!»
    А что же дети?.. «Если человек, попадая сюда, идёт спасать принцессу, то он сможет и там… — Стеша махнула рукой вдаль, туда, где от заката осталась последняя оранжевая полоса, похожая на ехидную улыбку неба…»

    * * *

    Ещё в рукописи повесть Екатерины Мурашовой «Класс коррекции» была отмечена несколькими наградами, в том числе: в 2005 году — Второй премией Международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А.Н.Толстого, в 2006-м — Национальной детской литературной премией «Заветная мечта».

    Мурлева Ж.-К. Зимняя битва: [Фантаст. роман] / Пер. с фр. Н.Шаховской; Оформл. Т.Кормер. — М.: Самокат, 2007. — 358 с.

    Жан-Клод Мурлева уже знаком тем, кто прочёл его аллегорическую повесть-сказку «Река, текущая вспять», также выпущенную «Самокатом» (см.: Коротко: Мурлева Ж.-К. Река, текущая вспять). И вот перед нами новая книга французского писателя — «Зимняя битва» («Le combat d’hiver», 2006).
    Беглое пролистывание первым делом вызывает малодушное желание отложить роман в сторону — страшно! В самом деле, становится не по себе от гнетущей атмосферы закрытых интернатов, напоминающих колонии строгого режима, от безжалостных прихвостней зловещей Фаланги, вероломно захватившей власть в неназванной европейской стране и установившей там свои варварские порядки, от жутких полуразумных человекопсов, которых Фаланга использует для преследования и физического устранения недовольных… Но стоит вчитаться, и повествование затягивает с головой, заставляя остро сопереживать героям, юным и отважным, и люто ненавидеть злодеев, совершивших неправедный и жестокий государственный переворот.
    Каждый подросток — отчасти диссидент и подпольщик. С каким поистине маниакальным усердием изобретает он тайные способы общения со сверстниками — разрабатывает хитроумные системы «явок и паролей», писем и записочек, не предназначенных для глаз учителей и родителей, стараясь тем самым оградить свой внутренний мир от навязчиво-благонамеренного вмешательства взрослых. Обычно это только игра, призванная помочь подростку отыскать свой собственный путь к самостоятельности. А если — суровая необходимость?..
    Хелен и Милене, узницам одного из таких интернатов-тюрем, совсем не до игр. Вся их до предела упорядоченная жизнь насквозь пронизана разного рода запретами — без записочек не обойтись. Даже петь в кругу подруг-одноклассниц категорически запрещено, разве что фальшиво-бодрый интернатский гимн. Единственная отдушина — так называемые «утешительницы», добрые женщины, по мере сил старающиеся скрасить девочкам тоскливое время пребывания в интернате. К ним, правда, отпускают лишь изредка и с сопровождением, а любая попытка к бегству грозит другой воспитаннице, произвольно выбранной в качестве жертвы, заключением в холодном и тёмном карцере.
    Однако полностью задушить зреющее сопротивление невозможно, и вскоре четверо подростков — Милена, Хелен и двое воспитанников интерната для мальчиков, Милош и Бартоломео, — становятся беглецами. Они узнают страшную правду о своих родителях, некогда пытавшихся противостоять Фаланге и погибших, и решают продолжить неравную борьбу с захватчиками.
    При всей фантастичности формы Мурлева написал на редкость правдивый и убедительный роман. Роман о неистребимом желании свободы и стремлении к ней, о верной любви и о силе настоящего искусства, способного дать людям надежду.
    И ещё это трудный роман — не всякому подростку он будет по силам. «Самокат» этого не скрывает и указывает честно: «для старшего школьного возраста».

    Назаркин Н.Н. Изумрудная рыбка: Палатные рассказы / Ил. Н.Петровой; [Ред., авт. предисл. и послесл. М.Порядина]. — М.: Самокат, 2007. — 109 с.: ил. — (Лучшая новая книжка).

    В 2006 году «палатные рассказы» Николая Назаркина были заслуженно отмечены Национальной детской литературной премией «Заветная мечта», благодаря чему очень достойно нашли своего издателя. Вышла книга, озаглавленная по одному из рассказов — «Изумрудная рыбка» («Потому что бесцветная рыбка — это позор. Это даже хуже, чем вообще не красить… Рыбок из капельниц плетут, чтоб вы знали. Длинные, тонкие, жёлтые, почти прозрачные трубочки — давай, плети, если фантазия есть»).
    Место действия всех рассказов — больница; мальчишки, о которых идёт речь, лежат в этой больнице часто и подолгу, так что давно знают друг друга, здешних врачей, медсестёр и нянечек, изучили все процедуры, меню больничной кухни, распорядок дня, пути по коридорам и лестницам и виды из окон. Болезнь (ясно, нелёгкая) автором не названа. Больные дети художником не изображены. И это, по-моему, верное решение — своего рода совет видеть в книге литературно-художественное, а не какое-либо иное издание.
    Читатель, естественно, будет переживать за героев, однако не сможет оставить без внимания, каким образом книга написана и иллюстрирована. Жёсткие чёрно-белые рисунки сразу дадут понять, что здесь с вами не станут миндальничать. Фрагменты пасмурных и ночных заоконных городских пейзажей, обыденные больничные предметы, странно выхваченные взглядом…
    Авторский взгляд — вот что, пожалуй, здесь самое главное. Все короткие, но не очень-то простые истории написаны от лица одного из юных пациентов — тем языком, который ему свойствен. Одни слова пишутся так, как произносятся, другие означают не совсем то или гораздо больше того, что должны означать в норме, значение третьих надо ещё вспомнить, если вы уже совсем выросли, или спросить у кого-нибудь, если вы принадлежите к иному поколению.
    Сказ, а именно так в литературоведении называется эта манера повествования, — дело трудное и даже опасное для автора. Важно иметь чувство меры. Нужно не только правдоподобно воспроизвести на письме поток речи, но неким способом указать вторую точку зрения — автора, а не героя. Что и как расскажет нам Колька Кашкин о себе и своих товарищах, и чем закончится каждая история, — выбирает автор рассказов Николай Назаркин.
    Известно, что он давно интересуется возможностями библиотерапии. И не секрет, что книги (особенно детские), написанные с целью помочь тем, кому нелегко, примером тех, кому ещё труднее, редко бывают как честными, так и полноценно художественными. В случае с «Изумрудной рыбкой» хочется воскликнуть (и чтобы восклицание было услышано): вот книга, равно принадлежащая жизни и литературе!

    Наши друзья — прозаики: Книги, объединяющие больших и маленьких: В 2 ч. / Составил и представил М.Яснов; Рис. Н.Ильницкой, В.Кириченко, А.Бетановой. — СПб.: Агентство образовательного сотрудничества, 2007. — (Литературная радуга: Большая энциклопедия маленького мира).

    Наши друзья — переводчики: Переводы, объединяющие больших и маленьких: В 2 ч. / Составил и представил М.Яснов; Рис. Н.Ильницкой, В.Кириченко, А.Киркинской, Ю.Лушниковой, Т.Скроденис, А.Бетановой. — СПб.: Агентство образовательного сотрудничества, 2007. — (Литературная радуга: Большая энциклопедия маленького мира).

    Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, — знаменитая фраза-ключ к семи цветам радуги. Поэт и переводчик Михаил Яснов — бывалый охотник до большой литературы для маленьких читателей. Он точно знает, в какой последовательности расположить цвета в своей литературной радуге.
    «Литературная радуга» — так называется один из разделов питерской газеты «Детский сад со всех сторон». Из номера в номер там публикуются стихи, рассказы и сказки для малышей. Подбирает материал для раздела сам Михаил Яснов. Он же пишет небольшие вступления к подборкам, где знакомит читателей с приглашёнными авторами, рассуждает об особенностях дошкольной литературы, даёт советы родителям и воспитателям, как приобщить ребёнка к чтению. Причём делает это Михаил Давидович не скучно, через запятую, как мы сейчас, а увлечённо и весело. За прошедшие годы в редакции сложилась целая антология малышовой литературы, с великолепными комментариями и даже, страшно сказать, методическими разработками.
    Естественно, такую антологию жалко пускать на ветер; газета — вещь лёгкая, почти невесомая. Вот и решил Михаил Яснов издать свою «Литературную радугу» в книжном виде. Получилось семь небольших разноцветных сборников. О первых трёх мы уже писали (см.: Коротко: Наши друзья — поэты; Яснов М.Д. Чудетство), оставшиеся четыре — перед вами. Теперь радуга обрела все свои краски, а читатели — полное представление о том, какой должна быть настоящая литература для малышей.
    А чтобы добавить конкретности к нашим общим словам и объяснить, наконец, как и о чём нужно говорить с «малютками», приведём здесь целиком миниатюру Артура Гиваргизова «Как со взрослыми» (из зелёного сборничка).

    Женина мама считала, что с грудными детьми надо разговаривать, как со взрослыми. И когда Женя произнёс своё первое слово «дай», мама отложила вязание, надела очки, подошла к коляске и спросила:
    — Евгений, уточни, пожалуйста, что именно ты хочешь получить?
    Женя почувствовал, что к нему относятся с уважением, и это сразу повлияло на его развитие. Он сосредоточенно подёргал резинку с погремушками и сказал:
    — Я бы сейчас не отказался от стаканчика доброго парного молочка.
    Это были — второе, третье, четвёртое, пятое, шестое, седьмое, восьмое, девятое, десятое и одиннадцатое — слова в его жизни.

    Вот как надо писать для детей — с уважением, любовью, без снисходительности и сюсюканья.

    Нопола Т., Линдман М. Сири и её новые друзья / Пер. с фин. А.Сидоровой. — М.: Открытый мир, 2007. — [32] с.: ил.

    Нопола Т., Линдман М. Сири и Радость с третьего этажа / Пер. с фин. А.Сидоровой. — М.: Открытый мир, 2007. — [32] с.: ил.

    Сири — маленькая озорная девочка. Её новые друзья — три Отто: Отто-младший, Отто-средний и Отто-старший.
    Вообще-то Сири хотела, чтобы у неё появился брат или сестра, или хотя бы собака. Но мама с папой пока не обещают. Даже поговорить о собаке они соглашаются только «чересчас». Сири пробовала занять собачку у соседей. Но госпожа Жучкинен никак не может одолжить свою Долли, ведь они никогда не расстаются. И господин Тучкинен с третьего этажа не может отдать свою Радость, ведь она такая застенчивая — привыкла сидеть у хозяина в кармане.
    Ничего не поделаешь. Немного поскучав, Сири нашла себе новых друзей в парке, на детской площадке, — трёх Отто. Впрочем, в следующей книжке оказывается, что Радость не такая уж пугливая: умеет бегать и тявкать и обожает шоколадные тортики…
    Да, это совсем простые и очень симпатичные истории. Как указано, «для чтения взрослыми детям». Все персонажи милы, и каждый чуть чудаковат по-своему. Даже эпизодические — кондитер из кондитерской, например, или Илмари, толстый кот крёстной господина Тучкинена, не говоря уж о самом господине Тучкинене и госпоже Жучкинен. Детям будет приятно. Взрослым тоже — для них есть специальные подарки в виде надписей на книгах, которые читает папа главной героини, и записочек, пришпиленных в прихожей у господина Тучкинена.
    Рис. М.ЛиндманКак теперь принято в литературе для самых маленьких, у книг о девочке Сири два автора — писатель и художник. Это справедливо. Если писатель сам не рисует, художник важен не меньше сочинителя историй. Сири и её друзей нарисовала Мерви Линдман, известная нам по книге Катерины Януш «Как я появился на свет» (М.: Открытый мир, 2006). Тина Нопола — педагог музыкальной школы, а пишет она часто вместе со своей сестрой Синикой. В Финляндии их истории про Соломенную шапочку, Войлочную тапочку и некоего Ристо Рэппери входят в десятку самых продаваемых детских книг. Будем надеяться, мы с ними ещё познакомимся. Что же до девочки Сири, о ней Тина Нопола стала писать, ежедневно слушая рассказы собственной маленькой дочки по пути домой из детского сада.
    В России эти книги изданы при поддержке Финского литературного центра (FILI). Такое доброе чтение и следует всячески поддерживать.

    О’Делл С. Остров Голубых Дельфинов / Пер. с англ. Т.Доброницкой; Худож. Е.Горева. — М.: Центр «Нарния», 2007. — 227 с.: ил. — (Тропа Пилигрима).

    Начнём с конца. В маленькой заметке «От автора», завершающей книгу, Скотт О’Делл объясняет нам, что Остров Голубых Дельфинов существует на самом деле. Называется он Ла-Исла-де-Сан-Николас. Индейцы и вправду жили на острове с незапамятных времён, а когда в 1835 году бледнолицые «эвакуировали» маленькое племя на континент, одна девочка действительно бросилась с корабля в море и поплыла обратно к берегу. Восемнадцать лет она прожила, как Робинзон. После того как молодую женщину, наконец, нашли и вернули к людям, её языка никто понять не мог, и одинокая жизнь на острове осталась тайной.
    Стоит ли удивляться, что голливудский литератор Скотт О’Делл, обнаружив в архивах эту историю, тут же принялся писать свою первую детскую книгу, в которой девочка с далёкого острова получила имя Карана и сама рассказала долгую робинзонаду, полную событий, поступков, переживаний и самостоятельных решений?..
    Слово «приключение» на этот раз робко отступает в сторону, хотя смелая Карана бросается в море, чтобы спасти маленького брата, потом малыш погибает, растерзанный стаей диких собак, Карана учится делать лук и стрелы, сражается с огромным спрутом и так далее, и так далее, и так далее.
    Но книжка о другом. Может быть, потому, что Скотт О’Делл сам прошёл две войны, или, вполне вероятно, знал настоящих индейцев, или просто в детстве проникся благородными идеями Фенимора Купера — так или иначе, получился у него не перечень сюжетных кульбитов, а рассказ о достойной жизни, написанный скупыми, достойными словами.
    Да, девочка Карана научилась убивать (добывать) живых зверей, но, взрослея, она ещё научилась выхаживать раненых зверёнышей, давать имена птенцам, а главное — задумываться, стоит ли убивать. Слюнявые сантименты в этой книге практически отсутствуют. «Раз мне нечем было покормить выдрёнка, я вообще не заглянула в заводь», — говорит суровая Карана. Но сквозь всю книжно-индейскую суровость на каждой странице этого повествования просвечивают сразу две любви: неистребимая жажда одинокой девочки жить наперекор всему и нежная любовь автора к своей отважной героине.
    Читать хорошую книгу О’Делла как положено (то есть с начала) нужно с некоторой осторожностью: предисловие О.Бухиной представляется нам довольно спорным. Оставим без комментариев настойчивое желание издательства «Нарния» использовать любой текст для религиозной трактовки. Но когда автор предисловия сводит весь смысл многоплановой повести к пропаганде «экологического сознания» и утверждает, что в этой книге «чувствуешь себя почти в Раю…», с этими утверждениями очень трудно согласиться.

  • Тит Т. Научные забавы: Интересные опыты, самоделки, развлечения: Пер. с фр. / [Рис. А.Пойэ]. — Изд. 2-е. — М.: Изд. Дом Мещерякова, 2007. — 223 с.: ил.

    Издательский Дом Мещерякова вышел на книжный простор совсем недавно. Судя по анонсам, собирается заниматься разнообразной взрослой литературой, но одну чрезвычайно симпатичную детскую книжицу независимое издательство нам уже подарило.
    Не раздражайтесь по поводу банальной формулировки. «Научные забавы» и вправду хороший подарок — скромный, но изобретательный и своевременный.
    1 января 1890 года автор сборника писал своему сыну: «Дорогой мой маленький Жан! Среди опытов, описанных в этой книге, есть простые затеи, которые будут развлечением для родителей и детей, собравшихся вечером за столом… Наша лаборатория, как ты знаешь, состоит из кухонной утвари, из пробок, спичек и всяких других вещей, которые у нас всегда под рукой.
    Посвящая тебе сегодня эту книгу, я хочу, чтобы она была для тебя памяткой о счастливых часах, которые мы провели с тобой вместе, пробуя эти опыты и строя приборы, описанные в “Занимательной науке”».
    При рождении своём книжка действительно была большой, занимала целых три тома, была популярна в России на рубеже XIX-XX веков, и вот теперь Дом Мещерякова возвращает нам отдельные главы.
    Большое спасибо.
    Можно выключить телевизор и компьютер, налить в миску воды, положить туда несколько спичек и дотронуться в нужном месте кусочком мыла. Спички разбегутся в разные стороны, потому что «мыло приводит их в ужас». Но мы ведь не злодеи какие-нибудь! Дотронемся до воды кусочком сахара и спички «тотчас подбегут поближе», потому что они — «большие лакомки»… Ну и так далее. Двести с лишним страниц милых безделиц, записанных с такой простотой и добротой, что сердце радуется.
    В каком году французский художник А.Пойэ сделал свои чёрно-белые рисунки, использованные в книге, мы не знаем, но они трогательно сочетаются с интонацией текста и помогают домашнему настроению.
    На некоторых страницах вдруг мелькает рука современного редактора: вряд ли в конце XIX века были сильно распространены полиэтиленовые пакеты (с. 16) или электрические фонарики (с. 149). Но это вовсе не грубое вмешательство, а просто техническая помощь читателю. Так что смело берите «2 яичных скорлупы, 2 напёрстка, проволоку, пробку, 2 вилки, булавку, бутылку, монету…» и назло проклятой глобализации начинайте создавать свою собственную, персональную «Реактивную карусель».

    Фалконер Я. Оливия: Пер. с англ. / [Ил. автора]. — М.: Махаон, 2007. — [32] с.: ил.

    Фалконер Я. Оливия спасает цирк: Пер. с англ. / [Ил. автора]. — М.: Махаон, 2007. — [32] с.: ил.

    Открывая первую книгу об Оливии, приготовьтесь к странному.
    Вас ждёт рисованная история, в которой главными выступают три цвета — белый, чёрный и красный. Редко-редко вы встретите на страницах этого издания другие цвета.
    Непривычное это зрелище. Белый является основным фоном. Чёрный создаёт тени и контуры. Красный… Любовь к нему свинки Оливии необъяснима. Красная одежда, красная обувь, красные игрушки сопровождают её на протяжении всей книги.
    «Ну вот, опять нужно надевать эту скучную форму», — думает Оливия, собираясь в школу. «Но конечно, к ней всегда можно подобрать яркие аксессуары!», — восклицает она, и уже на следующей странице на её ушах красные банты, на плече красная сумка, а на ногах колготки в красную полоску.
    Оливия — маленькая непоседливая свинка. Она кувыркается, прыгает через скакалку, танцует как балерина. Интересно, что при этом на её мордочке, кажется, навечно застыло печально-недоумённое выражение, лишь время от времени сменяющееся довольной улыбкой. Впрочем, можно ли требовать богатой мимики от поросёнка?
    На стенах её комнаты — рисунки, выполненные, разумеется, красной краской. Вместе с мамой Оливия читает по три книги за вечер. Не многовато ли? Но ведь речь идёт, скорее всего, о тонких детских изданиях! Таких же примерно, как и сама «Оливия».
    Если не обращать внимания на иллюстрации (а это почти невозможно), то истории, рассказанные Яном Фалконером, совсем просты: «знакомьтесь, это Оливия…», «у Оливии есть младший брат Ян», «так Оливия помогает маме…»
    К счастью, маленькая героиня — неплохая фантазёрка. Её выдумки — вот что украшает повествование. На школьном уроке она рассказывает: «Когда мы пришли в цирк, оказалось, что все артисты заболели и не могли выступать». И тут же описывает, как, спасая положение, участвовала почти во всех цирковых номерах.
    Сама Оливия весьма занятно объясняет происхождение собственных историй.
    — Ну что, всё это правда? — строго спросил учитель.
    — Ну в общем-то да, — ответила Оливия.
    — Всё-всё правда?
    — Почти всё…
    — Ты в этом уверена, Оливия?
    — Ну это то, как я всё запомнила…

    На данный момент в серии вышли две книги — «Оливия» и «Оливия спасает цирк». На сайте издательства «Махаон» можно узнать название третьей, ожидаемой в скором времени, — «Оливия и пропавшая игрушка».
    Кто-то может увидеть в трёхцветных рисунках Яна Фалконера задумчивую глубину, кого-то повеселят озорные сюжеты.
    Оливия получилась яркой личностью, и в книгах о ней есть то, что встречается не так уж часто, — умение удивлять.

    Фишер К. Тайна подземного королевства: Роман / Пер. с англ. Е.Токаревой; Ил. на обл. С.Борисовой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 383 с.

    В оригинале роман называется «Даркхендж» («Darkhenge», 2005), что по аналогии со Стоунхенджем не требует перевода. Слово это служит для обозначения особого места — кромлеха, святилища, в незапамятные времена построенного древними обитателями Уэльса. Издатели поступили опрометчиво, дав книге, казалось бы, более понятное и заманчивое, но вместе с тем банальное и неоправданно «детское» название. А между тем, «Тайна подземного королевства» — не «Семь подземных королей», которые годятся первоклашкам; в первую очередь, роман Кэтрин Фишер адресован старшим подросткам или, как определяют сами англичане, молодым взрослым (young adult).
    Да и что это за «подземное королевство»? Не что иное, как Аннуин, царство мёртвых из валлийских легенд, а Даркхендж — врата, соединяющие наш мир с потусторонним.
    Опять фэнтези? Да, опять. Хотим мы того или нет, отмахнуться от этого жанра нам не удастся. Тем более что, в отличие от подавляющего большинства фэнтезийных романов, заполонивших отечественный книжный рынок, в «Даркхендже» речь идёт не столько о «приключениях тела», сколько о «приключениях духа», и, прежде всего, о человеческих отношениях.
    Писательница и археолог Кэтрин Фишер живёт в Уэльсе, хорошо знает этот сумрачный край и описывает его с незаурядным мастерством. Мысленно бродя там, среди меловых холмов, так и ждёшь встречи с каким-нибудь призраком. Кажется даже, что, случись подобная встреча в реальности, она не вызовет сильного удивления. И всё же герой книги Роберт был по-настоящему потрясён, когда, возвращаясь с этюдов, вдруг увидел собственную младшую сестру Хлою, ведь она, как он твёрдо знал, уже не один месяц лежит в больничной палате, находясь в состоянии комы после падения с лошади.
    Чего только не привидится с горя! А горе Роберта велико. После случая с Хлоей всё в доме пошло наперекосяк, как будто хрупкий мир их семейства держался на ней одной. Юношу терзает невыносимое чувство вины перед сестрой, к которой прежде он, любимец родителей и местная знаменитость (подающий надежды художник), относился снисходительно и словно бы не замечал. Ему предстоит осознать глубокую ответственность за всех своих близких и совершить полное опасностей путешествие в Потусторонний мир, пройдя через только что открытый археологами Даркхендж и спустившись в подземное царство по огромному дереву, растущему корнями вверх. Там, в Аннуине, постепенно забывая о нашем мире и о своих родных, блуждает душа Хлои, и от Роберта потребуется вся его любовь, чтобы вернуть к жизни снедаемую обидой и ненавистью сестру.
    Источником вдохновения для К.Фишер стало, как уже ясно, собрание древних валлийских сказаний «Мабиногион», в частности — «История Талиесина», легендарного кельтского барда, отпившего из Котла Вдохновения и обретшего «знание всех тайн прошлого и будущего»; а также поэма «Кад Годдеу (Битва деревьев)», из которой писательница взяла многие эпиграфы к главам, названным по буквам валлийского «древесного алфавита», например: «F. Феарн — ольха», «G. Горт — плющ», «U. Ур — вереск» и т.д. Тех, кто захочет узнать об всём этом больше, Фишер отсылает к трудам Роберта Грэйвза и Джона Мэттью.
    Напоследок маленькая ложка дёгтя. Сказать по правде, столь неординарный роман заслуживает лучшего перевода, нежели тот, что предложен издательством «Эгмонт». Фамилия переводчицы Е.Токаревой встречается едва ли не в каждой второй иностранной эгмонтовской книжке, но радует это далеко не всегда. Когда дело поставлено на поток, недалеко и до курьёзов, особенно досадных и неуместных в таком драматичном и напряжённом повествовании, как «Даркхендж». К счастью, фразы типа: «Наскочив на камень, велосипед занесло» (с. 15), — здесь редкость, но и они, и общая торопливая небрежность, с которой выполнена вся работа, свидетельствуют о том, что к публикуемому тексту издатели отнеслись без надлежащего внимания и уважения.

    Хармс Д.И. Просто ерунда: Стихи, переводы, проза / Ил. Е.Блиновой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 128 с.: ил. — (Школа прикола).

    Два года назад при появлении первой трогательной «тетрадки с пружинкой» из серии «Школа прикола» мы громко кричали «браво!» издательству «Эгмонт» (см.: Гиваргизов А.А. Записки выдающегося двоечника). С тех пор из много-кого-обещанного появился ещё один Гиваргизов, один Усачёв и совсем недавно — Хармс. Очередной сборник культового обэриута весьма похож по составу на другие многочисленные сборники, выходившие в последнее время, и можно было бы специально о нём не говорить, если бы не возникло несколько вопросов, которые на этот раз хочется задать издателям.
    Конечно, бравурное название серии освобождает от многих традиционных обязанностей, Но, может быть, в отдельных случаях, когда в роли автора выступает не современник, а тот же Хармс или обещанный Саша Чёрный, можно сделать исключение, позаботиться о кратком предисловии, комментарии, реплике, дабы минимально сориентировать читателя в хронологии литературного процесса?
    И где вообще проходит граница «прикола»? Ведь Даниил Хармс на самом деле только чуточку детский писатель, между его юмором и юмором взрослый должен провести ребёнка, крепко держа его за руку. Так стоит ли рядом с классическим «Иваном Топорышкиным», «Удивительной кошкой» и великолепным «Вруном» размещать историю «О том, как папа застрелил мне хорька»? С точки зрения чисто литературной это вряд ли самые удачные стихи, зато настроение в них, как сказали бы современные дети, вполне «садюжное», сколько бы ни уверяли мы друг друга в специфичности авторского видения.
    Ну и, наконец, два слова о картинках. Издатели, судя по всему, решили, что раз книжки у них похожи на тетрадки, то и оформлять их нужно по принципу: «Иванов, ты зачем, хулиган, всю тетрадку изрисовал?!» В трёх случаях с современниками эта затея себя оправдала, и Елена Блинова, одна оформляющая всю серию, не без успеха имитировала «хулигана Иванова». Но вот пришёл Хармс… Пришёл Хармс, и оказалось, что его высокая, почти потусторонняя «ерунда» увядает прямо на глазах, из-за того что её поместили в тиски умозрительной оформительской идеи. Это обижает с первого взгляда. Но когда дело доходит до известной каждому «песенки» «Из дома вышел человек», когда этот печальный человек, который «с той поры исчез», изображён на странице шестьдесят третьей в виде придурковатого туриста в бейсболке набекрень…
    Очень не хочется, чтобы симпатичная по сути своей «Школа прикола» превратилась в урок издательской бестактности.

    Хэрриот Дж. О всех созданиях — больших и малых / Пер. с англ. И.Гуровой, С.Струкова; Худож. Г.Златогоров. — М.: Захаров, 2007. — 493 с.

    Имя Джеймса Хэрриота всякий раз произносится нами с неизменным восторгом. Особенно, если есть повод. А повод есть: издательство «Захаров» впервые напечатало на русском языке полный перевод книги «О всех созданиях — больших и малых». Её сокращённый вариант выходил у нас неоднократно. Но вот, наконец, нашёлся человек (издатель Ирина Евгеньевна Богат), решивший представить сборник российским читателям в его первоначальном виде.
    Издатель не ошибся. «Полный» Хэрриот прекрасен. Новые главы и разросшиеся старые не только увеличили книгу вдвое, но даже как будто изменили её. К рассказам сельского ветеринара о четвероногих пациентах, о связанных с ними сложных случаях и забавных эпизодах, добавились воспоминания об Англии 1930-х годов, о патриархальном Йоркшире, где юный выпускник ветеринарного колледжа начинал свою практику, о людях, его окружавших. Книга словно бы стала шире, глубже, многогранней, а обаяние её автора — человека и писателя — открылось нам во всей полноте. Ведь именно глазами юного Джеймса мы смотрим на громады йоркширских холмов, носящих древние варварские имена: Холстен-Пайк, Алстанг, Бернсайд. Его лёгкими мы вдыхаем аромат вересковых пустошей. Вместе с ним в холод и зной, днём и ночью ездим на стареньком раздолбанном автомобиле по вызовам, а потом замерзаем на бетонном полу, принимая телёнка у какой-нибудь еле живой коровы. И смеёмся мы с Джеймсом, и грустим, и удивляемся, и опять смеёмся.
    Определённо, таких собеседников, как Джеймс Хэрриот, сам Бог изредка посылает человеку, чтобы лишний раз напомнить о богатстве и разнообразии жизни, о счастье тяжёлого ежедневного труда, о грехе уныния и о бесконечной радости земного существования.

    Шергин Б.В. Сказки / Сост. Э.Яковлева; Худож. Б.Прибылова. — М.: СовА, 2007. — 95 с.: ил.

    Очень не хотелось бы случайным словом потревожить тихую и светлую память Бориса Викторовича Шергина. Он оставил русской литературе уникальное наследство, и, уж конечно, не его вина, что распорядиться этим богатством мы не слишком умеем.
    Вот новое издание шергинских сказок. Симпатичная, трогательная обложка симпатичного «детского» вида, приятные «внутренности» с цветными картинками, удобными детскими буквами и очаровательными мелкими зарисовочками, разбросанными в гуще текста. А если дело дойдёт до страницы 87, так там нас и вовсе ожидает такой медведь, та-а-акой медведь, что ради одного этого медведя…
    Радуемся чистой радостью и быстро даём книжку ребёнку в руки. Он её открывает и начинает читать знаменитую сказку «Волшебное кольцо»:
    «…Царя да царицу той же минутой укачало — они блевать приправились. Которы пароходы под мостом шли с народом, все облёваны сделались. К шшасью середи моста остановка. Тут буфет, прохладительны напитки. Царя да царицу из каюты вынели, слуги поддавалами машут, их в действо приводят. Ванька с подносом кланяится. Они, бажоны, никаких слов не примают…»
    Это происходит на странице тринадцатой. А если ребёночек переберётся на страницу пятнадцатую, то его встретит хорошенькая буковка «б» — та самая, с многоточием…
    Да что же это происходит, милостивые дамы и господа?!
    Отвечаем по пунктам.
    Во-первых, в нашей издательской практике вошло в традицию считать слово «сказка» и слово «ребёнок» синонимами. Издательство «СовА» не стало исключением и в очередной раз нарядило знаменитые тексты Бориса Шергина в детские одёжки. Никакого внятного указания на читательский адрес в издании нет. Таким образом, эстетически развитый подросток и малыш, только начинающий читать, поставлены — «к нешшасью»! — в равные условия.
    Во-вторых, практически всегда и везде народные сказки доставались детям только после обработки и адаптации. Даже братья Гримм, Вильгельм и Якоб, серьёзно спорили, прежде чем опубликовать свои фольклорные записи. Первое издание, воспроизводившее тексты дословно, не нашло понимания у массового читателя. Зато издание второе, изящно и бережно обработанное Вильгельмом, является образцом детской сказки до сих пор.
    В третьих, слово, записанное на бумаге, и слово, произнесённое вслух, всегда были, есть и будут разными ипостасями языка. Великая заслуга и уникальность Бориса Шергина в том и состоят, что он сумел зафиксировать старинное русское слово, которое хочет быть произнесённым.
    Теперь вывод в форме вопроса: вы помните мультик «Волшебное кольцо»? Тот, где Ванька и «пинжак с карманами», где кошка Маха да верная собачка Жужа «пошли до городу Парижу»? У вас к этому произведению — ещё раз, к этому серьёзному высокопрофессиональному произведению — есть претензии с точки зрения семейных детских радостей? Нет?
    Вот и славно. Значит, если вы чувствуете себя немножко Юрием Ковалём, чтобы «выбрать слова», и немножко Евгением Леоновым, чтобы «прочитать их вслух», смело берите книжку издательства «СовА» и — вперёд, в детскую.

    P.S. Отдельные сказки в сборнике действительно хороши для маленьких детей и безо всякой обработки (например, «Рифмы» и «Шиш-сказочник»). Что же касается творчества Бориса Шергина как такового, то его первозданные тексты должны быть в каждом культурном доме, где дети рано или поздно вырастут и сумеют почувствовать всю силу этой прекрасной старины.

    Эме М. Сказки Кота Мурлыки: Красная книга: Пер. с фр. / Ил. Ф.Дюма. — М.: Текст, 2007. — 206 с.: ил.

    Эме М. Сказки Кота Мурлыки: Синяя книга: Пер. с фр. / Ил. Ф.Дюма. — М.: Текст, 2007. — 206 с.: ил.

    В деревушке, расположенной непонятно где, но, видимо, во Франции, живут две маленькие девочки — Дельфина и Маринетта, их родители, которых все так и зовут — «родители», и множество домашних животных. Некоторых вы можете видеть на обложках — красной и синей. Яркому цвету переплётов книги и обязаны своими названиями.
    Не так давно, в мартовском выпуске «Календаря», мы рассказывали о французском писателе Марселе Эме. И вот — свежее переиздание его сказок, соавтором которых, если верить предисловию, выступил некий кот, любивший сидеть на ветке цветущей яблони.
    Об этом усатом соавторе известно немногое. В большинстве историй, произошедших с Дельфиной и Маринеттой, фигурирует кот, то помогающий советом, то втягивающий в неприятности. Но можем ли мы быть уверены, что это тот самый Мурлыка? Все животные в сказках Эме безымянны, появляются и исчезают, как и должно быть в фермерском хозяйстве, — рождаются новые, кто-то уходит, кого-то продают или подают на стол. Чуть что взрослым не по нраву, обитатели двора обязательно слышат: «В огороде как раз созрела редька. Отличный был бы гарнир». Или: «Вот селезень в прекрасной форме. Просто душа радуется, как на него посмотришь. Тем более, что в воскресенье к нам придёт обедать дядя Альфред…»
    Такие слова огорчают Дельфину и Маринетту, которые очень привязаны к своим друзьям, но и самим детям нередко попадает, — стоит им чуть ослушаться, как их грозят отправить прочь, бранят да распекают. А впрочем, понимают девочки в одной из сказок, родители их нежно любят и, в сущности, они добрейшие люди.
    Кого бы ни встретили сёстры — кота, пса, пару волов, злого гуся, — с каждым связана своя история. Истории эти самые разные — абсурдные и заставляющие задуматься, остроумные и печальные. С ними прекрасно соседствуют чёрно-белые иллюстрации Филиппа Дюма, подчас так «встроенные» в текст, что нарисованными являются даже реплики героев.
    «Есть книги, которые нужно непременно прочитать в детстве, чтобы вырасти хорошим человеком», — говорится в издательской аннотации. Сам Марсель Эме в предисловии отзывается о своих сказках так: «…они для детей, которые ещё в том возрасте, когда понимают животных и разговаривают с ними».
    Нам остаётся только добавить, что на самом-то деле прочесть эти истории не поздно никогда.

    * * *

    Во Франции Синяя и Красная книги сказок были опубликованы в 1934 году, а затем дополнены в 1950-м и 1958-м. В издательстве «Текст», очевидно, ориентировались на первое издание.

    Яснов М.Д. Детское время: Стихи / Худож. Ю.Богатова. — СПб.: ДЕТГИЗ-Лицей, 2007. — 128 с.: ил.

    Сборник «Детское время» на сегодняшний день, пожалуй, самый полный и представительный у Михаила Яснова. Это — подробная «летопись» детства.
    У детей особые отношения со временем. Вся жизнь ребёнка чрезвычайно насыщена событиями: радостными, таинственными, пугающими… Детское время умеет растягиваться, сжиматься, прыгать или просто играть, как играют сами дети:

      Какой сегодня вторник —
      Среда или суббота?
      Какой сегодня август —
      Июнь или апрель?..

    М.Яснов — известный любитель и мастер игры в слова. Он возводит из них новые конструкции, которых до него не было, а если и были, то, уж наверняка, не такие красивые. Порой кажется, что его словесные придумки существовали всегда, настолько они естественны:

      Мамонт и папонт гуляли вдоль речки.
      Бабонт и дедонт лежали на печке.
      А внучонт сидел на крылечке
      И свёртывал хобот в колечки…

    Если взглянуть на происходящее глазами поэта, то непременно увидишь, как:

      Во взрослом вагоне
      Ехали пони,
      А в детском вагончике
      Ехали… пончики!

    Игра вообще очень важное дело. «Поиграю-ка я в то, как дальше буду жить!» — это замечание одного юного философа очень точно выражает суть «детского времени», которое даётся человеку, чтобы освоить мир. Исподволь, незаметно — играючи! — Яснов помогает ребёнку развивать воображение, наблюдательность, умение самостоятельно думать.
    Многие стихи написаны от первого лица, и это уже не игры: для детей поэт Яснов — свой человек. Да, он вырос, но сумел сохранить в себе «детский» взгляд на мир и «детское» к нему отношение. Это-то и даёт ему такую свободу действий. Можно «присесть» рядом с малышом и рассказать про обед:

      Сначала я обсупился,
      А дедушка —
      Насупился.

      Потом я обтворожился,
      А дедушка —
      Встревожился…

    А можно выпрямиться во весь рост и с «высоты положения» насмешливо изречь:

      Говорит гусёнку гусь:
      Я, сынок, тобой горжусь!
      Кто идёт гуськом и в ногу,
      Не взлетая никуда,
      Тот всегда найдёт дорогу
      От сарая до пруда!

    Такая «взрослая» ирония вполне уместна в стихотворении для детей. Пусть не все расслышат и поймут с ходу, но ведь «Детское время» — книга не для разового прочтения.
    Стихи Яснова — это ещё и настроение. Эмоциональная жизнь ребёнка не проще, а переживания даже острей, чем у взрослых, и радость — далеко не единственное чувство, которое испытываешь в детстве.

      Горести-печалести,
      Что-то мне не спится,
      С кем бы мне, печалести,
      Вами поделиться?


    И радостями, и горестями Яснов щедро делится с читателями. С теми, кто переживает нечто подобное сейчас, и с теми, кто ещё помнит, как это у них было. Те же, кто подзабыл, — пусть вспоминают.
    Иллюстрации Юлии Богатовой подчёркивают «особость» ясновских стихов. Работа художницы по-настоящему профессиональна, и пусть никого не введут в заблуждение неровные линии, «кривобокие» фигурки и неяркие краски. Сложные цвета, использование различных техник не только создают соответствующее стихам настроение, но углубляют и расширяют пространство книги.
    Разглядывать рисунки интересно — каждый раз находишь что-нибудь новенькое; в сборнике почти нет «белых» страниц. И только иногда кажется, будто стихи с некоторым усилием раздвигают «зрительный ряд», которым плотно окружены. Книга Михаила Яснова адресована детям дошкольного и младшего школьного возраста, так что прочитать некоторые стихи самостоятельно (особенно те, что напечатаны поверх «картинки») им будет трудновато.
    По всему выходит, уважаемые родители, что «Детское время» — книга и для вас!

    * * *

    На минувшей Московской книжной ярмарке стихотворный сборник Михаила Яснова «Детское время» признан «Книгой года» в номинации «Вместе с книгой мы растём».

© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru