ДЕТАЛИ И ПОДРОБНОСТИ

04 февраля 2006

Обложка биобиблиографического словаря «Зарубежные детские писатели в России»Зарубежные детские писатели в России: Биобиблиогр. словарь / Под общ. ред. И.Г.Минераловой. — М.: Флинта: Наука, 2005. — 518 с.

Благодаря лёгкости, развлекательности и не отягчённости интеллектуализмом творения Д. составляют прекрасный круг детского и юношеского чтения.

Из статьи об Александре Дюма (С. 173)

Название этой книги выглядит очень привлекательно. Пока она закрыта, очень хочется сочинить маленькую добрую заметку в несколько строк, чтобы поскорее порадовать коллег появлением нового справочного издания на интересную тему. Но стоит заглянуть внутрь, и заготовленные розы приветствия начинают вянуть прямо на глазах, а клубок вопросов и недоумений принимается расти, как снежный ком.
Словарь «Зарубежные детские писатели в России» адресован всем, кто по службе или душевному пристрастию интересуется детской литературой. В частности — библиотекарям. Именно своими впечатлениями — сугубо библиотечными — мы и хотели бы поделиться с потенциальными товарищами по чтению: студентами, учителями и «широким кругом читателей», упомянутым в издательской преамбуле. Оговоримся сразу: анализировать словарные статьи, их содержательный и стилистический уровень — задача профессионалов в области филологии. Мы же попробуем сосредоточиться в своей профессиональной сфере и рассмотрим в первую очередь две позиции: справочный аппарат и библиографическое обеспечение словаря, который заявлен издателями и авторами как биобиблиографический.
С первой позицией всё просто, потому что справочного аппарата нет. Даже оглавления (не принятого, разумеется, в больших энциклопедических изданиях, но вполне уместного и удобного в справочной литературе малых форм). Если вы захотите установить, какие писательские персоналии присутствуют в данном словаре, вам придётся пролистать 518 страниц, а такая роскошь, как именной указатель или указатель упомянутых произведений вам тем более не грозит.
С библиографией сложнее. Ни в одном издании подобного жанра не доводилось нам видеть, чтобы после рассказа о писателе библиографическая информация исчерпывалась одной (!) книгой данного автора и одним или двумя источниками сведений о нём. Причём речь идёт не о безвестных новичках с периферии детской литературы. Именно такое странное библиографическое обеспечение получили Клайв Стейплз Льюис, Эрнест Сетон-Томпсон и безоговорочный классик минувшего столетия Туве Янссон. Если добавить к этому, что единственная рекомендация на тему «о творчестве Янссон» — это статья из журнала «Детская литература» 1975 года выпуска, а две ссылки по поводу Сетона-Томпсона — издания на английском языке 1959-го и 1961-го годов, голова (во всяком случае, библиографическая голова) начинает идти кругом.
Но это только начало. В словаре издательства «Флинта» присутствует некое явление, которое смело можно назвать библиографическим ноу-хау: в качестве списка произведений конкретного автора часто указаны исключительно собрания его сочинений. И больше ничего. То есть, если вы до сих пор не знали, что у Доде, Дюма, Гюго, Купера, Дойла и Жорж Санд имеются эти самые собрания, то теперь вы об этом узнаете. Справедливости ради нужно признать, что Куперу придан ещё один вариант «Избранных сочинений», а Дойлу (в словаре он почему-то на «К», как и Шарль Де Костер) — даже одно отдельно стоящее издание. Такой вариант библиографического отбора казался бы довольно странным даже во «взрослом» варианте справочника. Если же речь идёт о выборе детского чтения из наследия взрослых писателей, лаконичность подобных рекомендаций может только изумлять.
Довольно своеобразно представлена библиография на иностранных языках. Если весь словарь имеет название «Зарубежные… писатели…», легко предположить, что каждый из этих писателей издавался когда-то «на своём языке». Однако с информацией об этом повезло немногим: внезапно половина произведений Станислава Лема рекомендуется по-польски, а для Астрид Линдгрен составлен целый отдельный список по-шведски (в то время как у подавляющего большинства писателей указан исключительно русскоязычный вариант изданий). Чем обоснован такой спонтанный, совершенно неожиданный выбор, остаётся только гадать.
Наконец, правила описания книги. Разумеется, библиография — вовсе не ядерная физика. Одна не к месту поставленная запятая вряд ли приведёт к глобальной катастрофе. Однако существуют правила игры и законы жанра. Если автор взялся за роман, рассказ или журнальную статью, способ информации о каждой упомянутой книге — вопрос его личного выбора. Но если на обложке издания (простите за повтор) крупными буквами написано «биобиблиографический словарь», обращение с точками, запятыми и необходимыми позициями в описании книги становится критерием профессионализма. Хотите узнать, сколько страниц в произведении Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит»? Хотите заранее представить, какое издание сказок Гауфа, с картинками или без, выберете вы для знакомства? Нет, уважаемые коллеги, студенты и учителя, ничего подобного вы не узнаете, потому что эта информация, обязательная для самого скромного ротапринтного издания самой маленькой провинциальной библиотеки, категорически отсутствует в московском словаре, выпущенном под эгидой федеральной целевой программы «Культура России».
Мы обещали ограничиться сугубо профессиональными библиотечными придирками и не прикасаться к содержанию словаря, составленного почти исключительно кандидатами и даже докторами наук. Но, честно говоря, «душа горит», и возникает целый ряд формальных вопросов, на которые не удаётся ответить самостоятельно.
Если книга называется «Зарубежные детские писатели в России», почему о творчестве всех авторов, даже таких не очень детских, как Вольтер и Данте, рассказано без всякой «скидки» на возраст потенциальных читателей и специфику детского чтения взрослых книг?
Если книга называется «Зарубежные детские писатели в России», почему эта связь чаще всего сводится к перечислению переводных изданий, а в остальных случаях обозначена весьма «неравномерно»? Иногда взаимодействие литератур становится основным содержанием статьи (Андерсен), иногда — беглым упоминанием (Толкин, в словаре он Толкиен), иногда умещается в строку «оказал большое влияние на русских писателей» (Вальтер Скотт), а для бедной Туве Янссон, последней по алфавиту, связей с Россией и вовсе не осталось.
Если во внутренней аннотации издания нам обещали «статьи о самых “плодовитых” русских переводчиках», почему все эти избранные (семь имён — семь статей) жили только в XVIII-м и XIX-м веках, а материалы о них принадлежат перу одного автора и очень напоминают части реферата или диссертации, посвящённых весьма специальной теме?
Почему некоторым достаточно «взрослым» писателям (Гюго, Данте) достались статьи по восемь-двенадцать страниц, а «детскому» Сетону-Томпсону — всего одна маленькая страничка?
Почему среди писательских персоналий, уже в конце книги, вдруг возникает обзорная статья «Французская литературная сказка», в то время как специфика других национальных сказок, например, английских, оставлена без всякого внимания?
И, наконец, — простите великодушно! — что означает загадочная аббревиатура «д.д.н.», промелькнувшая при перечислении авторского коллектива, работавшего над созданием словаря? Подразумевался, очевидно, доктор наук, но каких?
Нас всех учили в детстве, что справочное издание призвано быть образцом точности и порядка. Оно выходит в свет для того, чтобы дать ответ. Если книга, именуемая словарём, напоминает беглый набросок рассеянного импрессиониста и вызывает столько вопросов, больших и маленьких, мы затрудняемся сказать — какое это издание.



© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru