Сентябрь 2011 года

25 августа 2011

1 сентября — День знаний.

    — Алло, это школа? Это Витя,
    Ваш первоклассник. Нет, Филимонов.
    Скоро буду, сидите, ждите. —
    (Витя в постели лежал с телефоном).
    — Может быть, задержусь немного,
    Но приеду, раз обещал.
    (Витя вытащил правую ногу
    Из-под ватного одеяла.)
    — Через час непременно буду…
    Через два с половиной, может.
    Я не могу приказать верблюду,
    Чтобы скакал, как арабская лошадь.
    Да, на верблюде, не удивляйтесь.
    Хочу, чтобы вы на него посмотрели.
    Так что ждите, не разбегайтесь. —
    (Витя вылез из тёплой постели).

Артур Гиваргизов
См. также: День знаний

2 сентября — 105 лет со дня рождения Александра Петровича КАЗАНЦЕВА (1906-2002), русского советского писателя-фантаста.

Очень опасно слишком сильно соответствовать времени, в котором живёшь. Даже если удастся очаровать современников, потомки непременно попытаются назвать вещи своими именами.
Писатель Казанцев так хотел идти в ногу с окружавшей его действительностью, что свою самую знаменитую книгу «Пылающий остров» переписывал несколько раз: в 1936 году она была сценарием, в 1941-м — просто книгой, в 1957-м появился вариант «исправленный и дополненный», а в 1962-м — просто «исправленный».
Но литературного памятника не получилось. Читатели, увлечённые когда-то «приключенческим боевиком» в духе «красного Пинкертона», давно повзрослели и даже постарели; их дети читают другие книги, а современные знатоки и теоретики научной фантастики соревнуются в разоблачении «классика сов. НФ».
Наиболее сдержанные тихонько посмеиваются над непременной «глобальностью» всех сочинений Казанцева, обязательной схваткой социализма с империализмом и «побеждающей в конце концов там и сям» народной революцией. Наиболее непримиримые не стесняются в выражениях, сравнивают писателя Казанцева с академиком Лысенко, уличают его в некорректном идеологическом противостоянии братьям Стругацким, произносят вслух страшное слово «графомания» и даже используют название одной из книг фантаста — «Клокочущая пустота» — для характеристики его позднего творчества.
Проверить правомерность этих оценок совсем не сложно: два собрания сочинений и множество отдельных изданий А.П.Казанцева вполне доступны в библиотеках, давно не проводивших ревизию своего фонда.

См. также: Казанцев, Александр Петрович
Александр Казанцев
Lib.Ru: Александр Казанцев
К 100-летию со дня рождения Александра Казанцева

2 сентября — 85 лет со дня рождения Евгения Павловича ЛЕОНОВА (1926-1994), русского актёра.

Существует легенда о том, что до последнего дня, раздавая автографы, Евгений Павлович Леонов подписывался именем «Винни-Пух». Легенды любят преувеличивать, но правда всё равно на их стороне: может быть, самый леоновский Леонов — это игрушечный детский медвежонок, который от души поёт свои мудрые кричалки и вопилки. Друзья, разумеется, помнили, что из всех актёрских работ Евгений Павлович особо выделял трагический фильм «Донская повесть». Критики не представляли, как разделить комплименты между комедийными шедеврами и рвущим душу на части «Белорусским вокзалом». И всё же великий актёр сознательно принял корону детской сказки, потому что знал: высшего звания в искусстве нет.
Принято считать, что детский Леонов — это мультфильмы. Их действительно, довольно много, двадцать с лишним названий. Но какими именно — детскими, взрослыми, всенародными, общечеловеческими — следует называть такие шедевры, как «Волшебное кольцо» или «Смех и горе у Бела моря»?
На свете мало людей, умеющих утешить ближнего, показав ему и смех, и горе. Может быть, лучше всех тайну Евгения Леонова разгадал Марк Захаров, когда сказал: «…улыбается он не для того, чтобы понравиться, а, скорее, чтоб извиниться перед нами за то, что мир наш пока ещё так несовершенен».

См. также: Леонов, Евгений Павлович
ЛЕОНОВ, ЕВГЕНИЙ ПАВЛОВИЧ
Евгений Павлович Леонов. Жизнь и творчество

12 сентября — 90 лет со дня рождения Станислава ЛЕМА (1921-2006), польского писателя, философа.

Своё предисловие к собранию сочинений, выпущенному в 1995 году, издатели закончили так: «Читаем Лема — значит, не всё потеряно». С этим очень хочется согласиться, потому что не только среди фантастов — среди всех писателей XX века редко встречается такое неразрывное единство интеллекта и страсти, которым обладал Станислав Лем.
Он писал много и многообразно, причём многообразие это, как живое дерево, разветвляется сразу в нескольких направлениях. Изменяется отношение к человеческим идеям: если бы герои оптимистического «Магелланова Облака» (1955) встретились с разочарованными героями «Возвращения со звёзд» (1961), они бы не поняли друг друга. Само представление о космосе поворачивается к читателю то одним, то другим своим лицом: вот перед нами «пространство, соизмеримое человеку — что-то вроде огромного архипелага, где можно странствовать между островами-планетами», а вот уже «нечто Другое, человеку несоизмеримое и до конца непонятное».
Особенно сильное впечатление производит обилие жанров, в которых с неизменным успехом работал Лем. Как совершенно справедливо замечает коллега в разделе «О писателях» (см.: ЛЕМ СТАНИСЛАВ), «что, кроме имени автора, может объединять остроумнейшие рассказы о похождениях “космического Мюнхгаузена” Ийона Тихого и трагическую “средневековую” повесть “Маска”, абсурдистскую фантазию “Рукопись, найденная в ванне” и научные детективы “Расследование” и “Насморк” <…>, философский трактат “Сумма технологии” и “Кибериаду” или “Сказки роботов”» — образцы иронии, сатиры и гротеска? Сам Станислав Лем безоговорочно выделял из потока своего творчества роман «Солярис». Писатель говорил сдержанно: «вещь, которую я ценю, хотя сам не вполне понимаю». Зато исследователи не жалели слов и называли встречу людей с мыслящим океаном попыткой создать «новое богословие» — подразумевая, очевидно, ещё одну ипостась многоликого Лема.
Может быть, литературное изобилие, оставленное этим писателем, и вправду стоило бы расставить на разные полки, если бы все его книги не объединяла одна неизменная, постоянная, непобедимая сила — страстное желание мыслить. За три месяца до смерти, в возрасте 83 лет, Лем отвечал на вопросы польского корреспондента, который прямо спросил:
— Не думаете ли вы, что знание об этом мире может отбить охоту от жизни?
— Может, — ответил Лем, — Но моё личное мнение таково: в бесконечной звёздной пустоте происходит малюсенький, просто микроскопический проблеск сознания — моего или вашего, муравья или какой-нибудь птички — а потом, когда кончается жизнь, он гаснет, и продолжается это бесконечное ничто. Мне кажется, этому сознанию стоит блеснуть…

См. также: http://stanislawlem.ru/
Лем, Станислав
ЛЕМ, СТАНИСЛАВ
Станислав Лем (Stanisław Lem)
О писателях: ЛЕМ СТАНИСЛАВ
Великие читатели: СТАНИСЛАВ ЛЕМ

13 сентября — 95 лет со дня рождения Роальда ДАЛЯ (1916-1990), английского (валлийского) писателя.

«Разумеется, я не стану вас уверять, что именно ваша учительница — ведьма. Но она может ею быть! Конечно, это неприятно, но это возможно!». Как после таких слов рекомендовать ребёнку совершенно «непедагогичного» писателя Роальда Даля?
Первыми столкнулись с этой проблемой американские библиотекари. Правда, случилось это давно, в начале 60-х годов прошлого века, когда нравы в обществе были значительно строже, а первые детские книжки Даля, опубликованные именно в Америке («Джеймс и Персик-Великан», «Чарли и шоколадная фабрика»), прозвучали особенно звонко. Тут придётся уточнить, о каком, собственно, литературном жанре идёт речь. Потому что Роальд Даль пишет не только смело. Он ещё пишет особенно.
Вот, например, книга под названием «Ведьмы» (одна из самых удачных!) начинается так: «Вы заметили, что в сказках ведьмы носят дурацкие чёрные шляпы, тёмные одежды и летают на мётлах? Но наша история — не сказка!..» Самое удивительное, что так и есть. То есть чудеса происходят, приключения приключаются, ведьмы гоняются за детьми и превращают их в мышей, а чувство при этом такое, будто читаешь репортаж с места событий, достоверную историю мальчика, который искренне и подробно рассказывает про свою жизнь. Может быть, разгадка заключается в том, что Роальд Даль не стесняется этой самой реальной жизни и не пытается принарядить её в призрачные сказочные одежды. В его книгах происходят настоящие автокатастрофы, звучат довольно крепкие слова, бедняки спят на полу, не имея даже кровати, любимая бабушка курит длинную сигару, а положительные герои не только симпатичны, но иногда даже агрессивны в достижении своих целей.
Наверное, в таком биполярном взгляде на мир виновата война, Вторая мировая. Роальд Даль закончил её в чине полковника британских ВВС после страшной аварии, когда, подобно Сент-Экзюпери, совершил вынужденную посадку в пустыне. Долго был взрослым писателем, романистом и любителем «чёрного юмора». Детские книги стал писать только тогда, когда появились собственные дети, которых он нежно любил и заботливо растил. Рождённый в Великобритании, блестяще владеющий не просто литературным языком этой страны, но её особым сочинительским духом, прямой литературный «родственник» Льюиса Кэрролла и Эдварда Лира на самом деле был норвежцем. Не только потому, что норвежцами были его папа и мама. В детстве он часто жил в этой северной стране и помнил о ней всегда. Есть только одна большая причина, по которой детские книги Роальда Даля следует всё-таки считать сказками: здесь обиженный всегда победит, а виновник всегда будет наказан.

См. также: Даль, Роальд
Роальд Даль (Roald Dahl)
Lib.Ru: Роальд Даль
Подробно: ХУЛИГАНСТВУЮЩИЙ МАСТЕР НЕВЕРОЯТНОГО
Коротко: Даль Р. БДВ, или Большой и Добрый Великан
Коротко: Даль Р. Ведьмы
Коротко: Даль Р. Мальчик

14 сентября — 75 лет со дня рождения Александра Семёновича КУШНЕРА (р. 1936), русского поэта, переводчика, критика, литературоведа.

    Мы стояли у Невы.
    Сдуло шапку с головы…
    По Неве она плывёт
    Мимо всех её красот…
    Вот её уже не видно.
    Мне нисколько не обидно:
    Это ветер виноват,
    Что срывает всё подряд.

В детских книжках взрослого, очень петербургского поэта Александра Кушнера хулиганит только ветер, да и то не часто. Это на редкость спокойные книжки. Вместо громкого смеха — тихая улыбка, вместо залихватского сюжета — приятные и полезные открытия. Например: наша Земля, оказывается, круглая; картина, изображающая фрукты и сладости, называется «натюрморт»; а самое любимое занятие малыша — кататься на машине или теплоходе, но обязательно вместе с мамой и папой.
Такая интонация совсем не случайна. Рассказывая свою «отнюдь не романтическую» биографию (школа, пединститут, учительство), Александр Кушнер приходит к выводу, что «наибольшего мужества требует самая обычная человеческая жизнь», а комментаторы его взрослого обширного творчества утверждают, что Кушнер пишет свои стихи как «заметки на полях реальности» и вообще «читает мир как книгу». Более того, мы даже знаем теперь, как Александр Кушнер делит этот мир на взрослый и детский. В новом сборнике «Весёлая прогулка», который появился в 2011 году, есть очень правильное стихотворение под названием «Бедный папа» — настоящий манифест в пользу детства:

    Мы читаем книги вместе
    С папой каждый выходной.
    У меня — картинок двести,
    А у папы — ни одной…

    У меня — в пустыне дикой
    Нарисован львиный след.
    Папу жаль. Ну что за книга,
    Если в ней картинок нет!

См. также: Кушнер, Александр Семёнович
КУШНЕР, АЛЕКСАНДР СЕМЕНОВИЧ
Александр Кушнер: библиотека поэзии
Личности Петербурга: Кушнер Александр Семенови
Александр Семенович Кушнер

15 сентября — 110 лет со дня рождения Лизелотты ВЕЛЬСКОПФ-ГЕНРИХ (1901-1979), немецкой писательницы.

Это история про детскую мечту, осуществлённую в старости. Юная Лизелотта так любила далёких, прекрасных, майн-ридовских и фениморо-куперовских индейцев, что в возрасте одиннадцати лет собственноручно написала письмо президенту Мексики с просьбой не слишком сильно наказывать краснокожих братьев после очередного их восстания. К четырнадцати годам уже созрел план первого собственного произведения об индейцах, но реальная действительность, отвратительно ухмыляясь, захлопнула перед девочкой свою железную дверь. «Я и не подозревала, — скажет много лет спустя Вельскопф-Генрих, — что на моём пути встанут две мировые войны, инфляция, безработица и фашизм».
Но сдаваться никто не собирался: у верной поклонницы Зверобоя и Чингачгука был свой ответ на все происки судьбы. Ещё между войнами она выучилась, получила звание доктора философии, а когда не на что стало жить, пошла работать простым статистиком. Во время Второй мировой она, рискуя жизнью, помогала узникам концлагерей и одному из них даже сумела организовать побег. После победы над фашизмом продолжила учёбу, стала профессором по древней истории и первой в Германии женщиной-академиком. Перечень научных трудов госпожи Вельскопф-Генрих — это отдельная библиография для избранных. Её работы получили международное признание, и вот тогда…
Первая книжка об индейцах с именем Лизелотты на обложке вышла в свет, когда автору исполнилось пятьдесят. Это был тот самый детский замысел, воплощённый в действительность. За первым романом примерно через десять лет последовали ещё два, и трилогию «Сыновья Большой Медведицы» благодарные читатели без колебаний поставили рядом с благородными приключениями Майн Рида и Купера. Академик Вельскопф-Генрих своей научной работы не оставляла, но преданности индейцам — тоже. Последняя книга из нового цикла «Кровь орла» вышла в свет уже после смерти писательницы.
Осталось только сказать, что перед нами история, которая заслуживает уважения. И ещё совсем чуть-чуть — зависти. Как, наверное, славно, пережив всё, что пережито, взять однажды лист бумаги, посмотреть в окно, а потом потихоньку начать:
«Весенняя ночь была тихой и теплой. С реки, опоясывающей горный массив Блэк Хилс, поднимался туман. Он стелился над болотом, просачивался между деревьями, обволакивал утёсы и рассеивал лунный свет.
Высоко на круче, прижавшись к искривлённым корням дерева, притаился мальчик. Он не шевелился, и разве что дикие звери могли почуять его…»

См. также: Лизелотта Вельскопф-Генрих
Сыновья Большой Медведицы

15 сентября — 70 лет со дня рождения Юрия Борисовича НОРШТЕЙНА (р. 1941), русского художника-аниматора, режиссёра, сценариста.

Всё потихоньку превращается в книги. Даже кино Юрия Норштейна. Сколько ни шуми о новых технологиях, а думать про себя без книг люди пока не научились. И это факт.
Начнём с самой большой, двухтомной работы, которая называется «Снег на траве». Она родилась из бесед и лекций, прозвучавших когда-то в Москве и в Японии. Издание совсем не детское, и сам автор говорит так: «Эта книга — всего лишь попытка снять с мультипликации ошейник, чтобы она перестала быть комнатной болонкой игрового кино».
Анимация самого Юрия Норштейна всегда была не «игрушечной», а философской, и это чувствуют даже те, кто ни разу в жизни не произнёс вслух слово «философия». Участие замечательного художника в книжном процессе — естественное продолжение и отражение того же распахнутого взгляда на мир. Иногда нужно много страниц, иногда — короткая реплика, но в любом случае это тот самый человек, который привёл к нам грустного Волчка и маленького Ёжика, заблудившегося в тумане.
Юрий Борисович Норштейн всё пишет очень серьёзно: предисловие к книжному воплощению уже классического мультфильма «Лиса и Заяц», предисловие к первой книжке мальчика Миши Васильева, сочинителя и рисовальщика, воспоминания о друге, писателе Юрии Ковале в сборнике «Ковалиная книга». Для книжного варианта «Ёжика в тумане» Юрий Борисович сделал практически новый текст, который отличается и от сказки Сергея Козлова — первоисточника всей мультистории, и от слов самого мультфильма, который уже несколько поколений выучило наизусть.
А если удастся где-то добыть — хотя бы на время! — огромный альбом под названием «Сказка Сказок», вот тогда читателю предстоит долгая и какая-то очень доверительная беседа с художником. Формально книжная «Сказка Сказок» — всего лишь каталог выставки, случившейся в Москве в 2005 году. А на самом деле — история целой жизни Юрия Норштейна и Франчески Ярбусовой, которые сумели создать небывалую анимацию и свою семью.
Очень жаль, что не всё, рассказанное Юрием Норштейном, превратилось в печатный текст. Ведь он давал мастер-классы в Англии, Норвегии, Франции, Италии, Швеции, Канаде, Голландии, Америке, Бельгии, Венгрии, а также в Японии — ежегодно, двенадцать лет подряд. Когда-то художник сказал о своей молодости: «Мне хотелось жить в разные стороны». Это обязательно будет: если «Википедия» не обманывает, у Юрия Борисовича Норштейна уже есть восемь внуков.

См. также: Норштейн, Юрий Борисович
Студия Юрия Норштейна
Норштейн Юрий Борисович
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
Норштейн Юрий Борисович
Подробно: МАЛЕНЬКИЙ ЗАЙЧИК С ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ ГЛАЗАМИ
Коротко: Норштейн Ю.Б., Козлов С.Г. Ёжик в тумане

19 сентября — 100 лет со дня рождения Уильяма Джералда ГОЛДИНГА (1911-1993), английского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе (1983).

Первую книгу Уильяма Голдинга отвергло двадцать одно английское издательство. И неудивительно: кто в середине прошлого века готов был вслух признать, что престиж homo sapiens — всего лишь розовая иллюзия, способная разлететься в клочья под ударами звериных инстинктов? Разумеется, после Второй мировой войны все серьёзные люди понимали, что представление о человеческой сущности понесло тяжёлый урон. Но понимать и сказать вслух — очень разные вещи.
Тем более — сказать детям.
Дело в том, что герои романа «Повелитель мух» — это толпа подростков и малышей. В качестве читателей тоже предполагались подростки, а сам Уильям Голдинг был учителем. Он преподавал в Солсбери английский язык и философию двадцать лет — с 1939-го до 1961-го — с перерывом на войну. Ушёл на фронт добровольцем, из рядовых матросов дослужился до капитана, но принёс домой не только радость победы — он принёс другой взгляд на мир.
Многие литературные критики называют «Повелителя мух» пародией на традиционную английскую «робинзонаду». Формальный повод для такой формулировки имеется: Голдинг действительно позаимствовал не только ситуацию, но даже имена главных героев из приключенческой книжки середины XIX века, где благопристойные английские мальчики, попавшие на необитаемый остров, быстро наводят там имперский порядок: пираты побеждены, местные дикари отучены от людоедства и даже обращены в христианство. Но о каких литературных «пародиях», о каких вообще бумажных делах может идти речь, если на необитаемом острове Уильяма Голдинга одни дети убивают других детей (сначала в состоянии аффекта, а потом — сознательно), здравомыслия хватает только троим из целой толпы, и как раз эти трое — жертвы насилия?
«Повелителя мух» почти невозможно читать и оторваться от его страниц тоже невозможно, потому что страшнее и глубже всех страдает сам автор этой особенной книги. Если бы слова «написано кровью сердца» ещё что-то значили, именно их следовало бы здесь употребить. Когда в конце повествования — очень странном конце! — загнанный до потери человеческого образа, ещё недавно умный и смелый мальчишка Ральф рыдает «над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа», кажется, что это единый и единственный итог для всех — для автора, героя и читателя.
После первого трусливого издательского отторжения на писателя Голдинга обрушилась всемирная слава. «Усталый пророк из Солсбери» так навсегда и остался пессимистом: его романы «Хапуга Мартин», «Наследники», «Шпиль» и т.д. полны глубокого сомнения в достоинствах отдельно взятой человеческой личности и теории прогресса в целом. Но ближе к концу XX века человечество было уже готово сомневаться: в 1983 году Уильяму Голдингу была присуждена Нобелевская премия. Нашлась даже точная формулировка для происходящего: один из американских исследователей назвал ключевые моменты в книгах Голдинга «очной ставкой» каждого человека с самим собой.

См. также: Голдинг, Уильям
ГОЛДИНГ, УИЛЬЯМ ДЖЕРАЛД
Lib.Ru: Уильям Голдинг

19 сентября — 100 лет со дня рождения Семёна Израилевича ЛИПКИНА (1911-2003), русского поэта, прозаика, переводчика.

В 1961 году на одной из своих книжек, подаренных Семёну Израилевичу, Анна Ахматова написала: «С.Липкину, чьи стихи я всегда слышу, а один раз плакала». Самое грустное и страшное заключается в том, что к моменту этого подарка у поэта Семёна Липкина не было на родине ни одной собственной книги — его первый сборник стихов вышел в свет, когда автору исполнилось пятьдесят шесть лет. Сборник назывался «Очевидец» и когда дети, подрастая, станут читать эти стихи, они сами поймут, очевидцем каких времён был поэт. Но познакомиться с Семёном Липкиным можно значительно раньше, потому что у него есть очень хорошие книги для детей.
Они пришли издалека. Вместе со своими друзьями, тоже отвергнутыми властью поэтами, Липкин стал делать переводы для Гослитиздата — для редакции литератур народов СССР. Сам он вспоминал об этом так: «Сначала мы смотрели на свою работу как на источник заработка, но потом увлеклись всерьёз. Мы стали изучать историю народов, с языков которых переводили, их быт, обычаи, религиозные верования, их грамматику и синтаксис, основы их стихосложения. В переводческом деле меня больше всего привлекало воссоздание на русском языке памятников эпической поэзии — эпоса калмыков «Джангар», киргизов — «Манас», татар — «Идигей», кавказских «Нартов», бурятского «Гэсэра», пространных эпизодов индийской «Махабхараты», «Шах-Намэ» Фирдоуси, поэм Навои и Джами».
Если бы Семён Липкин сделал только упомянутые переводы, это вряд ли имело бы прямое отношение к детской литературе. Но, превратившись на время из поэта в прозаика, автор уже специально для детей написал пересказы своих переводов — увлекательные повествования с загадочными названиями: «Держава Ранних Жаворонков», «О богатырях, умельцах и волшебниках», «Рождённый из камня»… Подробнее об этих книгах вы можете прочесть на нашем сайте (см.: Чтение для души: Мифы, легенды, народные сказки: Липкин С.И. Держава Ранних Жаворонков), а дети, если сумеют добраться до старых изданий, узнают, по словам одного из восторженных почитателей восточного эпоса, «о чём звенят светлые воды песни-реки, стремясь по каменному руслу правды».

См. также: Липкин, Семён Израилевич
ЛИПКИН, СЕМЕН ИЗРАИЛЕВИЧ
Lib.Ru: Семен Израилевич Липкин

21 сентября — 95 лет со дня рождения Зиновия Ефимовича ГЕРДТА (1916-1996), русского актёра.

Иногда кажется: все любят Зиновия Гердта не за то, что он хороший актёр, а за то, что хороший человек. Это было понятно даже тогда, когда никто, кроме друзей и коллег, его не видел, потому что очень долго, до середины 1960-х годов, Зиновий Гердт был только голосом. Но и голоса вполне хватало, чтобы поверить тому, кто так говорит.
Почти сорок лет, с 1945-го по 1982-й, Зиновий Ефимович работал в Центральном театре кукол под руководством Образцова. Взрослым тогда достался неподражаемый Конферансье из «Необыкновенного концерта», а детям — десятки самых разных ролей в самых разных спектаклях. Фильмы Гердт дублировал взрослые, но когда дело дошло до мультиков, стал и капитаном Врунгелем, и большим Моржом в истории про маму для Мамонтёнка, и совершенно «правильным», точно таким как надо, Муми-папой в анимационной трилогии про Муми-тролля и комету.
После появления Гердта на игровом экране картины посыпались буквально одна за другой. И тут всё стало совсем удивительно: не герой, не красавец, старый человек, мелькнувший иногда только в эпизоде, исполнитель почти сплошь комедийных ролей, запоминался почему-то как философ и учитель жизни. Даже тогда, когда играл кого-то «отрицательного» (как в фильме «Тень») или кого-то откровенно пародийного (как в телефильме «Мэри Поппинс, до свидания!»).
«Растрогать можно только искренностью», — говорил Зиновий Гердт. Его судьба доказала, что искренность и вправду самый редкий талант. Никакое актёрское мастерство не может с ней сравниться.

См. также: Гердт, Зиновий Ефимович
Чтобы помнили - ГЕРДТ Зиновий Ефимович

21 сентября — 145 лет со дня рождения Герберта Джорджа УЭЛЛСА (1866-1946), английского писателя.

У каждого своя азбука. Англичане учат «a, b, с…», мы учим «а, б, в…». Но «азбука» научной фантастики для всех одна: «Машина времени», «Человек-невидимка», «Остров доктора Моро», «Война миров», «Спящий просыпается», «Первые люди на Луне»… Все эти романы-погодки вырвались на свет, как залп фейерверка, — с 1895 по 1901 год, и рядовой журналист, сын мелкого лавочника из провинциального городка Бромли, сразу стал властителем дум.
Термина «научная фантастика» ещё не существовало, и Герберт Уэллс называл свои произведения «научными романами». На самом деле на страницах его книг начиналась не просто «научная», но совсем другая игра, более серьёзная и даже страшная: читатели увидели схватку человека и времени, конфликт «чистого знания» и неизбежных человеческих страстей. Сразу стало ясно, что изобретатель беспощадных марсиан, «доразвивавшихся» до питья живой крови, человек, разделивший мир далёкого будущего на беспечных элоев и подземных морлоков, которые и кормят, и едят очаровательных эльфоподобных созданий… Да, сразу стало ясно: новый писатель Герберт Уэллс пишет свои книги не ради пышной фантазии. Он хочет вмешаться в судьбы окружающего мира. Он хочет разбудить БОЛЬШОЕ воображение, способное указать человеку его место.
Дальнейшая жизнь и деятельность Уэллса на протяжении почти полувека целиком подтвердила такое предположение. Он увлекался идеями социализма (но без Маркса). Он стал членом Фабианского общества, которое пропагандировало развитие путём реформ. Он написал множество бытовых романов из жизни современников. Выпустил несметное количество статей, трактатов и целых книг о построении будущего. Три раза съездил в далёкую, непонятную Россию (в 1914, 1920 и 1934 гг.). Он, считавший себя «безбожником и мятежником», всерьёз подумывал о создании новой религии, назвав одно из поздних произведений «Бог — невидимый король»…
Вокруг имени Герберта Уэллса кипели, кипят и будут кипеть бурные споры. Это прекрасно и чуточку бессмысленно, потому что современный мир, всё громче говорящий на языке фантазии, не может обойтись без азбуки. Современное искусство пишет огромный новый миф и стволовые клетки этого мифа — «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров»… — далее по списку.

См. также: Уэллс, Герберт Джордж
УЭЛЛС, ГЕРБЕРТ ДЖОРДЖ
Герберт Уэллс (Herbert George Wells)
Lib.Ru: Герберт Уэллс
Коротко: Уэллс Г. Волшебная лавка

22 сентября — 120 лет со дня рождения Рувима Исаевича ФРАЕРМАНА (1891-1972), русского писателя.

Если бы ему «пришлось быть судьёй, он, вероятно, всех бы оправдывал…»
Самое удивительное, что слова эти сказаны о человеке, который прошёл две войны, проехал нашу страну в прямом смысле слова от края до края, голодал, погибал в тайге, тяжело болел и трудно работал. Но книги Рувима Фраермана действительно говорят о том, что «он признаёт за каждым человеком право на недостатки». А сам про себя он говорит так: «Я никогда не осмеливался давать готовые советы».
Долгие годы Рувим Фраерман просто не позволял себе быть писателем. Он самым активным образом работал как журналист в Якутске, в Батуме, в Москве. По ночам, вместо того чтобы спать, писал и переписывал первые страницы своей прозы. Но слово, каждое слово, казалось ему таким прекрасным, таким важным, что слова эти он нёс к бумаге, как несут последний глоток воды. После отдельных публикаций в центральных и периферийных журналах вышла, наконец, в 1931 году первая повесть «Васька-гиляк». Собственно говоря, она была написана ещё в 1924-м, но вариант следовал за вариантом, и прежде чем автор признал работу завершённой, прошло семь лет.
Только один раз, единственный за всю жизнь, книга появилась легко, как будто пришла сама: зимой 1938 года, за один месяц, буквально не отходя от письменного стола, Фраерман написал «Дикую собаку динго, или Повесть о первой любви». Назревала война. Социализм крепчал и был беспощаден. Гремели марши и лозунги. А писатель жил в селе Солотча Мещёрского края, смотрел по ночам, как ясная декабрьская луна освещает чистый снег, и негромкими словами рассказывал о превращении детства в юность, дружбы — в любовь, ревнивой злобы — в первую робкую попытку понять другого человека.
«Дикая собака динго…» стала классикой детской литературы и таковой осталась. Может быть, потому, что все запомнили, как мальчик Филька выжег солнечными лучами на собственной груди буквы Т А Н Я. А может быть, из-за тех слов, которые Фраерман приберёг для самой Тани в самом конце:
— Ведь много, очень много есть на свете людей, достойных любви. Правда?..

См. также: Фраерман, Рувим Исаевич
Lib.Ru: Рувим Исаевич Фраерман
Писатели о писателях: КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ О РУВИМЕ ФРАЕРМАНЕ
Чтение для души: Книги о детстве: Фраерман Р.И. Дикая собака динго

30 сентября — 105 лет со дня рождения Любови Фёдоровны ВОРОНКОВОЙ (1906-1976), русской советской писательницы.

Ругать писательницу Воронкову очень легко: о литераторе, который во время войны издаёт книжку с «говорящим» названием «Лихие дни», а после войны — «Солнечный денёк» и «Золотые ключики» многие не захотят дальше ни разговаривать, ни слушать. И будут неправы. Потому что простота простоте — рознь, а человек, который не притворяется, — вообще подарок для литературы, особенно — детской.
«Я была бы очень несчастлива, — писала на склоне лет Любовь Фёдоровна, — если бы мне пришлось писать не потому, что я ХОЧУ написать эту книгу, а потому, что её НУЖНО написать. Но я счастлива, потому что “нужно” и “хочу” у меня совпадают». Кто решится — только честно — повторить такие слова?
Первой публикацией Любови Воронковой стали стихи про домработницу Варвару в газете «Комсомольская правда». Тема была Воронковой хорошо знакома, потому что некоторое время она сама служила домработницей. Но мечтать не мешает никакая профессия. В те годы, когда молодой девушке приходилось «жить в деревне, жать рожь, мять лён, боронить поле», она потихоньку и «для себя» писала романы об испанских грандах и средневековом французском купце, который с мечом в руках пробирается по опасным дорогам на Марсельскую ярмарку. Этих романов мы никогда не прочтём, зато в самом конце жизни, буквально за несколько лет до смерти, Любовь Фёдоровна вдруг написала сразу несколько книг, посвящённых глубокой истории — Александру Македонскому, персидскому царю Киру, основавшему в VI веке до новой эры персидскую державу, легендарному Фемистоклу. У книг сразу нашлись читатели. И находятся до сих пор.
Но это не главное.
Главное, что сделала за свою жизнь писательница Воронкова, — это небольшая повесть для небольших детей под названием «Девочка из города». Она была написана во время войны, но не про войну, а про то, как деревенская женщина, мать троих детей, взяла в дом маленькую беженку Валю, у которой в городе погибла вся семья. Дальше вам неинтересно? Вы даже догадываетесь, что в конце концов Валя скажет доброй женщине заветное слово «мама»? Можете не сомневаться: так и будет. Только вот много ли вы знаете «простых» историй, написанных «простыми» словами, которые на самом деле были бы похожи на правду? Люди — похожи на людей. Дети — на детей. А про хороший конец, добытый с немалым трудом, вдруг подумалось бы: может, так и надо?

См. также: Воронкова, Любовь Фёдоровна
Воронкова Любовь Фёдоровна
Lib.Ru: Любовь Фёдоровна Воронкова
Чтение для души: Исторические романы и повести: Воронкова Л.Ф. След огненной жизни; Мессенские войны; Сын Зевса…


© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru