ЛЮДИ НОЯБРЯ

23 ноября 2009

Обложка книги А.Кивиряхка «Ноябрь, или Гуменщик». Худож. И.БалашовКивиряхк А. Ноябрь, или Гуменщик / Пер. с эст. Т.Верхоустинской; Послесл. Б.Туха; Худож. И.Балашов. — Таллинн: Aleksandra, 2008. — 181 c. — (Б-ка журн. «Таллинн»: № 18).

Нет ничего проще, чем свести человека с ума: надо взять его волос и смолоть на ручных жерновах. Если хочешь погубить чей-то сад, постарайся ночью, при ущербной луне трижды постучать по каждому дереву. Неохота работать, добывать себе хлеб насущный — сделай себе домовика-помощника, и он будет летать по соседским амбарам и воровать для тебя еду. Хочешь сам раздобыть муки в чужом сусеке — обернись вихрем да лети; а желаешь сбегать в лес за свежим мясом — перекинься в волка. И никакой тайной магии для этого не требуется — надо просто купить у знахарки горшочек «волчьей мази».
И нет никакого «потустороннего мира» — все живут по эту сторону: и люди, и нелюди. Вот хутор, вот лес, а вот и добрые соседи — мертвяки, бесы, лешие, упыри и прочие твари. Никто даже не удивляется, встретив их вечером на пути, — разве что нежить окажется уж очень интересного вида.
«В наступивших сумерках какой-то бес в обличье собаки стал переходить дорогу; он был такой длинный, что переходил дорогу, наверное, с полчаса.
— Бывают же твари! — покачал головой гуменщик…»
Сандер-гуменщик никого не боится — ни мертвецов, ни упырей, ни самого Старого Нечистого. Должность гуменщика — поддерживать огонь в помещичьей риге — специальном сарае, где сушат снопы и молотят зерно. А где огонь, там тайная сила! Вся округа знает, что Сандер горазд на многое. Он и за лекаря, и за колдуна — умеет остановить пожар, выгнать хворь, перехитрить любую пакостную тварь. Мудрый гуменщик готов померяться силами с любой напастью, даже с чумой. Не может он спасти лишь того, кто страдает от неразделённой любви. Ибо никто не в силах помочь глупцу, которому любовная горечь дороже будничных сластей.
Право же, любовь хуже всякой хвори: как нападёт, так себя не узнаешь. Крестьянский староста Ханс без памяти полюбит барышню, дочку старого барона, и начнёт слагать стихи в её честь. Жена Оскара-амбарщика бросится выручать заблудившегося в лесу мужа и не побоится тухлого мерзлюка, который запросто мог бы отъесть ей голову. Даже Имби с Эрни, жалкие воришки-побирушки, однажды совершат подвиг — вытянут из ледяной воды утопающую девушку, да ещё (совсем неслыханное дело!) поделятся с нею найденным кладом.
Но лишь на короткий срок преображаются персонажи «Ноября» под действием возвышенных чувств. Ни любовь, ни сестра её жалость никого не очистят от грехов и не спасут от серых будней. Влюблённый Ханс так и останется мужиком-деревенщиной, недалёким простаком. Жена амбарщика не перестанет быть хитрой и расчётливой. Имби и Эрни никогда не избавятся от патологической жадности, да и вряд ли поумнеют. Такие уж они — люди ноября.
Высокие порывы души — для них непосильное бремя. Их главная забота — лишь о том, как набить брюхо да как урвать лишний кусок. Они завистливы, скупы, трусливы, лживы, драчливы, туповаты и вороваты. Они пресмыкаются перед сильным и бьют слабого, не понимают высоких слов и не умеют делать из себя героев. Они жалки и смешны.
Но когда к ним приходит горе, то это настоящее горе, ничуть не смешное. И если у них что-то болит, то болит по-настоящему. И когда они помирают нехорошей смертью, души их попадают в настоящий ад — ещё беспросветнее, чем их беспросветная жизнь.
Ведь эта жизнь «висит на паутинке. В лесу полно волков да леших, хвори прячутся в зарослях, всякий миг чума может заявиться, барин распоряжается, как ему вздумается, — так рассуждает Сандер-гуменщик. — Наша жизнь всё равно что украдена, и что ни день, то надо смотреть, какими хитростями да уловками урвать её, чтобы протянуть до завтрашнего дня. Если мы станем по-честному платить за всё, что с нами станется?»
Критики уже пробовали сравнивать Кивиряхка с Гоголем времён «Вечеров на хуторе…», но картинка не сложилась. Дело в том, что мир гоголевской Диканьки строится по законам добра и красоты, и всякое явление злой бесовщины неизбежно нарушает бытийную гармонию. Персонаж Гоголя лишь случайно оступается из гармоничного мира в бесовский, и если герою не удаётся сохранить в себе правду и чистоту человеческой души, то общение с нечистой силой приводит его к печальному концу. А персонажи Кивиряхка вовсе не пытаются хранить эту самую чистоту души — зачем? Не ты обманешь, так тебя обманут, и ты же останешься в дураках! Повседневные взаимные пакости составляют основу существования всех персонажей — и людей, и нелюдей. Ни те, ни другие не знают иного способа существования, и большинство даже не предполагает, что где-то в далёких краях какие-то другие люди могут жить иначе.
Андрус Кивиряхк. ФотографияВправе ли мы судить и осуждать людей ноября? Нет, один только автор, придумавший их — или написавший с натуры? — может пристальным и недобрым взглядом рассматривать этих недотёп, показывать самые неприглядные стороны их существования, и смеяться над ними, и жалеть их, и даже помогать им — иногда — руками Сандера-гуменщика.
В масштабе его родной страны книгу Кивиряхка можно рассматривать как злую карикатуру на эстонский народ либо как смелую, беспощадную правду о нём же. Это и в самом деле чрезвычайно «эстонская» вещь — настолько «родная», что чуть не сразу после выхода роман был включён в школьную программу (причём даже не старшей, а средней школы), — не иначе, чтобы дети познавали национальный характер. Но на самом деле «Гуменщик» шире, чем просто локальный эстонский роман, построенный на особенностях «местного колорита». Кто сказал, что написанное не относится и к нам? Меняются времена и страны, а люди всё таковы ж: любят шнырять по чужим амбарам, лечатся водкой от лихоманки и влюбляются сдуру. Разве мало и среди нас тех, к кому мертвецы таскаются с погостов? Если ещё не притащились — значит, время пока не пришло. Однако ноябрь уже наступил, и он будет долгим, очень долгим.

Ссылки:
Журнальный Зал: Андрус Кивиряхк. Ноябрь, или Гуменщик

© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru