И НЕ СТРАШНО, И НЕ СМЕШНО

10 апреля 2009

Обложка книги В.Роньшина «Отдай своё сердце». Худож. М.ПаховРоньшин В.М. Отдай своё сердце: Повесть, рассказы / Худож. В.Каптырев; Ил. на обл. М.Пахова. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 254 с.: ил. — (Новая дет. литература).

Годах примерно в девяностых, когда в отечественной детской литературе наступили разброд и шатания, многие писатели, в особенности сравнительно молодые и остроумные, обратили своё внимание на жанр «страшилки» и сочинили довольно много текстов, более или менее соответствующих его критериям.
Однако следует отличать «страшилку» как жанр устного народного творчества от «страшилки» литературной. Совершенно очевидно, что корни «настоящей», фольклорной страшилки растут из хорошо известного и уже неплохо исследованного жанра «былички». Этим словом принято называть короткий рассказ о встрече со сверхъестественным, причём главным условием повествования является установка на достоверность, на личный опыт рассказчика или другого конкретного человека. Известно, что с развитием средств массовой информации и коммуникации, с формированием общих книжно-культурных представлений, то есть с отдалением «народа» от «истоков», установка на достоверность перестала являться обязательной, и, наконец, в детской среде получила широкое распространение парафольклорная «страшилка» с неожиданным комическим финалом.
Что же касается «страшилки» литературной, то она практически сразу стала ориентироваться на парафольклорную традицию, то есть писатели стремились не столько напугать читателя, сколько рассмешить. Некоторым это даже удалось.
А некоторые до сих пор продолжают попытки. С переменным, надо сказать, успехом.
«Отдай своё сердце» — вроде как повесть-страшилка. Но, похоже, приступая к написанию повести, автор несколько переоценил свои силы. Примерно к середине он понял, что напугать читателя по-настоящему — это трудноисполнимая задача, и сделал вид, что ставил перед собой другую задачу — рассмешить.
Как говорится — не срослось! Решил написать ужастик, а потом понял, что не справляется, и передумал — типа «да ладно, я просто прикалываюсь».
Самое обидное в том, что Роньшин, если б захотел и постарался, сумел бы написать страшный саспенс-хоррор-триллер, который перепугал бы читателя до мурашек. Собственно, первые главы повести вполне отвечают задуманному. Генка влюбляется в одноклассницу Риту Курочкину, ему снится кошмарный сон с её участием; наутро, когда он приходит в школу, выясняется, что никакой Риты Курочкиной в классе нет и никогда не было, никто из ребят её не знает, в журнале нет её фамилии. Что это — странная игра воображения или чьи-то шутки? Однако, когда Генка возвращается из школы, Курочкина звонит ему по телефону и приглашает гулять. Значит, она настоящая, она Генке не приснилась! Во время прогулки Рита признаётся ему в любви (многие мальчики об этом мечтают), но потом вдруг начинает вести себя странно и в конце концов толкает Генку под электричку. Он просыпается в ужасе: оказывается, это опять сон… И мальчик перестаёт понимать, где кончается сновидение и начинается явь; он не замечает, когда засыпает, но всякий раз просыпается в ужасе, успокаивается, пугается, просыпается, снова успокаивается и снова ещё ужаснее пугается, и вся эта чехарда начинается по новой — непонятно, что происходит в реальности, а что в воображении. Постепенно в кошмар вовлекается лучший друг, и учителя, и ещё посторонние люди, и вообще уже ничего не понять, и Генку швыряет туда и сюда, от ужаса к надежде, от надежды к худшему ужасу, — оу, это реально страшно! Но Роньшин не выдерживает настоящего триллера и переводит его в комическую плоскость.
«Плоскость» — самое подходящее здесь слово. Все шутки становятся нарочитыми, вымученными, плоскими, «вот сейчас я вас насмешу, гы-гы-гы». Вместо кошмарной фантасмагории автор предлагает нам якобы комический набор «страшилочных» мотивов — кладбища, живые мертвецы, чёрная рука, школа маленьких ведьм… Но этого Роньшину недостаточно. Словно не веря, что читателю может быть интересно всё перечисленное, автор добавляет к повествованию совершенно посторонних персонажей и приплетает детективно-приключенческую линию с уклоном в боевик. Откуда-то берётся фальшиво-идеальная девочка Любка Крутая (такое впечатление, что Роньшин использовал черновой вариант очередной «Эммы Мухиной», чтоб добро не пропадало), включаются майор с капитаном из «Большого дома». Потом ещё добавляются совершенно дурацкие потусторонние миры и внеземные цивилизации… А уж к финалу, когда вся эта огромная куча нагромождений сводится к примитивнейшей, дешёвой и дурацкой «фантифультяпке», — это даже нечестно. Дразнил, дразнил и фигу показал. Порядочные авторы так с читателями не поступают.
И — что, к сожалению, характерно для этого писателя, — наворачивая кучу невероятных событий, Роньшин «прокалывается» на событиях вероятных. Мы готовы поверить и в кошмарные сны, и в школу юных ведьмочек, и во всезнающих и всемогущих следователей из «Большого дома», потому что всё это вполне вписывается в ту художественную систему, которую стремится выстроить автор. Но в мелочах, в деталях Роньшин чудовищно неубедителен. Например, Любка Крутая — чемпионка по боям без правил и при этом победительница конкурсов красоты. Неужели во время тренировок и чемпионатов она ухитряется обходиться без синяков и травм? Разве спортивный режим не вредит красоте её волос, зубов и конечностей? Или вот та же Любка рассекает по городу на «лендровере», который ей подарили родители. Девочке нет восемнадцати лет, — кто её за руль пустил? Права у неё откуда? А если нет прав, куда смотрит автоинспекция?
…Кроме повести, издатели включили в книгу несколько рассказов, но они разрозненные, не складываются ни в цикл, ни в семью. Да и все они какие-то недоделанные, половинные: автор пугать пугает, но как-то… недопугивает. То начинает лирически философствовать, то опять-таки пытается смешить… интонации нет, верного тона нет.
Вообще, в этой книге есть одна по-настоящему страшная вещь, — но что-то никто, кроме меня, об этом не пишет; и сам автор, похоже, не понял, что написал очень страшное. Это рассказ «Девочка с косой» — он уже дважды или трижды включался в сборники, но мне его и в третий раз читать было страшно. В нём к мальчику приходит Смерть, и его последнее желание — сыграть в компьютерную игру! Родителей повидать перед смертью или с другом встретиться — нет, этого ему ничего не надо, ему только сыграть охота. Вот где страшно-то! Мне кажется, что Роньшин — совершенно случайно, по-видимому, — сказал правду о современном подростке, которому неинтересны семейные узы, дружеские привязанности и вообще гуманистические ценности; он и смерти не боится, потому что не понимает её. И ещё правда в том, что этого подростка и смерть не возьмёт — он её победит. Не силой победит, не хитростью, не умом, не кротостью, не духовностью, не любовью… а бессмысленным компьютерным тык-тык-тык по кнопкам. Страшна, страшна эта победа над смертью, потому что побеждает её не личность, не взлетевший в нравственную высоту человеческий дух, а пустое развлечение…
Однако, к сожалению, серьёзная нота теряется в сборнике среди попыток «сделать гы-гы». Роньшин пишет бойко, иногда смешно, но чаще просто пытается выдавить из читателя идиотское хихиканье. Жаль, что безусловно талантливый автор тратит свои силы на ерунду и примитивное заигрывание с рынком, который — как некоторым кажется — просит «развлекалова». На самом деле этим «развлекаловом» все уже давно объелись, и многие готовы перейти к более серьёзному чтению.
Но писатели продолжают смешить. И это совсем не смешно.



© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru