СЛАВНЫЙ ОСТРОВ ГДЕТОТАМ

06 марта 2006

    Потому и называется
    Этот остров Гдетотам,
    Потому что тут сбывается
    Всё, что только снится нам.






Б.Заходер


Читать меня научили в три года. Папа вырезáл из журналов картинки и составлял на листах ватмана разноцветные коллажи: всё на букву «А», всё на букву «Б» и т.п. До сих пор в памяти почему-то застрял коллажик на букву «В»: волк в дырявых валенках на вертолёте гонится за какой-то вороной на велосипеде.
Первая любимая книжка, которую я помню, — «Сказки народов мира». Очень толстая, страниц в шестьсот, зачитанная кем-то буквально до дыр. Книжке было лет двадцать, она разваливалась прямо в руках. Я её ужасно любил и собирал по кусочкам как попало. Поэтому сказания нибелунгов у меня запросто переходили в легенды индейцев майя, а якутские шаманы без зазрения совести камлали прямо в джунглях Северной Африки. Но мне было всё равно, я перечитывал эту книгу бесконечно. А лет в шесть меня пригласили на день рождения, и я долго думал, что подарить. Тут папа сказал, что дарить надо то, что сам бы хотел получить в подарок, ну я и подарил свои «Сказки…». А именинник посмотрел на неё и сказал недовольно: «Фу! Старая…» Целый месяц, помню, потом переживал: кому подарил, зачем подарил?
В первом классе на уроках родной речи мне было абсолютно нечем заняться, и я читал на «камчатке» про Гудвина — всю эпопею, одно за другим. Там такая щель была в парте, где крышка открывается, я клал книжку на колени и в эту щель читал. А училка меня вычислила и книжку конфисковала. Кажется, это был «Огненный бог марранов». Книжка была сокровищем пацана из соседнего подъезда, я долго ждал в очереди, чтобы прочитать, и её нужно было вернуть во что бы то ни стало. Я сказал об этом училке после урока, но книги она так и не вернула. У неё был свой сын-охламон, а Волков тогда был дефицитом… Кажется, потом мои предки подарили родителям пацана что-то из своей, взрослой библиотеки.
Мама у меня работала школьным учителем истории, и дома было полно древних мифов. Эллада мне нравилась куда больше Рима, слишком уж эти патриции были высокомерными и циничными. Чем именно обкурились троянцы, чтобы втащить к себе в дом эту чёртову лошадь, до сих пор понять не могу.
Ко второму классу батыями и чингисханами из пересказок В.Яна были засеяны все поля моих школьных тетрадок по математике, ботанике и прочим скучным предметам. Классе в третьем меня преследовали сны о том, как я стою на льду Чудского озера и расстреливаю из «калашникова» в упор крестоносцев, идущих на меня «свиньёй». Магазин в автомате всё не кончается, а шведы всё прут, и я никак не могу спасти дружину Александра Невского до конца.
В те времена «Пионерская правда» печатала фантастическую повесть про Серебряный Шар, который приземлился в советскую тундру с красивой сириусянкой на борту. Чужепланетную диву очень сексуально рисовал для пионэров какой-то советский художник, она спасла всё человечество и умерла. А свежую «Пионерку» разносили то ли по пятницам, то ли по субботам, и я всё время вставал раньше всех, чтобы заглянуть в почтовый ящик. Кажется, тогда и заболел фантастикой.
А журналы «Пионер» и «Костёр» выдавали свои суперхиты: «Алису» Булычёва и «Мальчика со шпагой» Крапивина. Из той же команды были Драгунский с Гайдаром, а чуть позже Кассиль и Алексин. От них, пожалуй, тянется ниточка к Ремарку, хотя «Маленький принц» мне всегда казался ролью для девочек-травести. Возможно, оттого, что его по телевизору только так и играли. И ещё я ненавидел Спартака Мишулина за испохабленного Карлсона, которого обожал и знал все Четыре Повести практически наизусть. Пеппи любил чуть меньше, хотя зажигала деваха тоже неслабо, что говорить.
Самая страшная книжка моего детства — «Тим Талер, или Проданный смех». То есть я что-то такое подозревал про Европу и раньше, но всё-таки и Андерсена, и братьев Гримм у нас в переводах смягчали. А тут… В общем, наверно, поэтому я в детстве особенно не мечтал поселиться в готических странах. Эдгар По и «Портрет Дориана Грея», добив меня окончательно, разделили в этом «чёрном списке» серебро и бронзу.
Из скучноватого Беляева мне нравились только «Голова профессора Доуэля» и «Остров погибших кораблей», а из заумного Ефремова — только Фай Родис в «Часе Быка». Майнриды, фениморкуперы и прочие сетонтомпсоны переплавились в голове в одну большую кашу и постепенно уступили место Марку Твену. «Янки из Коннектикута…» перечитывал раз пять. Как и всего Шерлокхолмса.
Годам к четырнадцати погрузился в Стругацких (начал с «Понедельника…») — и постепенно перечитал всё, что у них на то время было, включая «Гадких лебедей», распечатанных на пишмашинке под третью копирку (ходили слухи, что их издали только в Польше), и «Сказку о Тройке» (никто не мог сказать, сколько у неё было версий — две или три).
Классу к восьмому я стал прожжённым книжным фарцовщиком-спекулянтом, потому что интересные книжки были жутким дефицитом и стоили от пятнадцати до пятидесяти рублей. Постоянно торчал во дворике букиниста, отираясь среди «жучков», которые «за одну «Улитку» двух Сименонов давали». Годам к пятнадцати собрал половину «Библиотеки современной фантастики» — красные и белые томики с серпом. В принципе, мог бы и всю собрать, просто не всё нравилось. Хотя Брэдбери, Шекли и Гаррисон там были всенепременно, каждый рублей за сорок — сумасшедшие деньги для советского пионэра… Высоко ценились покетбуки «Зарубежной фантастики» — из-за мягкой обложки шли рублей по тридцать. Оттуда особо запомнился Саймак («Заповедник гоблинов», «Всё живое…») и самый романтический Брэдбери — «Вино из одуванчиков». И в этой же серии — Сакё Комацу, «Гибель Дракона» (параллельно этот же ужастик показывали в кино, и я дважды проник тайком на сеанс «до 16-ти»). В целом, японские книжки мне всегда казались ужасно занудными и отвратно переведёнными — их мультики и киношки были куда интереснее. Из писателей по-настоящему «вставил» только Акутагава и уже в старших классах — Кобо Абэ (особенно «Женщина в песках» и «Человек-ящик»).
Относительно «свеженькой» фантастикой радовали журналы «Искатель» и «Техника — молодёжи», но оттуда ничего конкретного ни на полках, ни в памяти не осело.
С Лемом было сложно. «Солярис» в моей голове — скорее, заслуга Тарковского. Кроме «Маски», ни одна вещь не впечатлила — всю дорогу он казался мне чересчур механистичным, а «Дневники Ийона Тихого» почему-то совсем не смешили. Или опять «чудеса» перевода?
Параллельно с фантастикой зачитывался Ремарком, никак не мог простить ему смерть героини в «Трёх товарищах» и даже придумывал у себя в тетрадке альтернативный хэппи-энд.
Из русских классиков очень любил рассказы Чехова, Аверченко и Зощенко. К ним же относил Гашека, постоянно забывая, что он чех. Сорвал урок литературы, защищая Раскольникова. В результате получасовой дискуссии молоденькая «литераторша» покрылась красными пятнами и выставила меня за дверь. Ещё из классики очень впечатляли Гоголь и Тарас Бульба. Вроде про нас — а вроде и параллельная реальность…
А в конце 70-х у нас выпустили несколько томов мировой поэзии с параллельным переводом. Чёрненькие такие, увесистые. Ох, как я в них ковырялся! Вот оттуда, наверно, всё и пошло… По ним — через Маршака — открыл английскую поэзию XIX века, часами просиживал в читальном зале городской библиотеки (всего, вместе со школьной, был записан аж в четыре). Антикварные книжки на руки не выдавали. Я выписывал Бёрнса или Блейка в тетрадочку и дома переводил, «чтобы с тем же ритмом и в рифму». Из тех же томиков «заодно» заразился и Гарсиа Лоркой, но испанского, увы, так и не выучил.
Примерно тогда же в третий раз проглотил «Алису» Кэрролла — уже в оригинале, и окончательно понял, какой великий человек Заходер. Недавно Борис Владимирович скончался, а его знакомые мне потом сообщили, что в последние годы жизни он любил захаживать к нам на «Виртуальные Суси». Странная штука жизнь…
В старших классах я был страстным меломаном и даже играл на ионике в школьной банде с гордым названием «Chips» («Ошмётки»). Английский учил по стихам «Битлов» и Роджера Уотерса. В шестом классе старший брат вернулся из физматшколы Академгородка с переписанным от руки либретто «Иисуса Христа…». Эту радость я переводил в общей сложности раза три, для чего увлечённо изгрыз все четыре Евангелия. Вообще-то Библию было так просто не достать, но у диссидента-папы был знакомый расстрига-поп дядя Витя, с которым они вместе учили чешский. Когда дядя Витя приходил к нам в гости, они с папой закрывались на кухне, чтоб дети не слышали, и до полуночи бубнили о Боге, КГБ и запрещённой литературе. А потом с дядей Витей что-то случилось, и он перестал приходить. Только на прощание подарил папе увесистый тёмно-зелёный томище с крестом на обложке, который нельзя было выносить из дома и от которого едко пахло свежей типографской краской.
И всё-таки самой цитируемой книгой моего детства стал «Ильфопетров». Ну, разве что, ещё «Понедельник…» Стругацких. До сих пор удивляюсь: и те, и другие писали вдвоём — и у обеих парочек юмор практически непереводимый.
«Мастера и Маргариту» впервые открыл классе в восьмом — и, в принципе, не закрываю до сих пор. Недавно друзья подарили сувенирное издание с иллюстрациями Калиновского за тысячу рублей, так что опять перечитываю кусками. Впрочем, это уже не из детства.
Помню Голдинга, «Повелителя мух» — за то, что человек жесток по природе своей, и винить в этом некого. Помню Карсон МакКаллерс, «Сердце — одинокий охотник», за название, в котором поместилась вся книга. «Чёрного принца» Айрис Мэрдок в «Иностранке» проглотил ещё раз, когда с удивлением обнаружил, что автор — женщина.
А закончилось моё «книжное детство», пожалуй, на рукотворном фолианте «1984» versus «Мы». Как Орвелла, так и Замятина тогда впервые издали толстые совецкие журналы, и отец переплёл обе вещи в один томик. Вот с этой самопальной книгой под мышкой и в голове я закончил школу и вывалился в этот безумный, безумный, безумный мир.
Вот примерно так… Хотя на самом деле, конечно, интересного и любимого было гораздо, гораздо больше.
Как говорят где-то там, на Востоке: «твоя самая главная книга — это та, которую ты ещё не прочитал»… или «ещё не написал?»
Всё никак запомнить не могу…

Искренне ваш,



© Идея и содержание: РГДБ
Разработка: brainhouse.ru
Победитель конкурса Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru